Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

тетива моих голосовых связок попросту лопнула во время того безумного, предсмертного крика на берегу, когда мне казалось, что я умираю во второй раз или третий, не знаю уже, сбилась со счета. Теперь вместо звонкой, чистой речи благородной леди из моей груди вырывался лишь сиплый, надрывный, каркающий звук. Я сопела и хрипела, как дряхлая старуха.

Это добивало мой новый образ окончательно. Прежней Валерии больше не существовало. Река стерла её. Меня трясло крупной дрожью, но теперь это было не бессилие. Это была чистая, концентрированная злость. Жажда мести заполнила меня без остатка, вытесняя страх, боль и сомнения.

— Убьешь, — спокойно, даже как-то буднично пробормотала Эн, бережно закидывая мою здоровую руку себе на плечо и увлекая обратно к кровати. — Обязательно убьешь. Просто не прямо сейчас, в таком-то состоянии. Сначала восстановись, наберись сил, а уже потом будешь крошить своих врагов в капусту.

Так пролетели еще две недели. Четырнадцать дней, за которые я окончательно, стиснув зубы, пришла в себя.

Я заново училась ходить, превозмогая боль в срастающихся костях, и изо всех сил помогала Эн по хозяйству чем могла. Перебирала сухие травы, мыла посуду, подметала деревянный пол. Но чем бы ни были заняты мои руки, мой разум ни на секунду не останавливался. С утра до самого позднего вечера я скрупулезно, шаг за шагом обдумывала план мести. Он был прост по своей сути, но казался абсолютно нереальным, безумным в исполнении.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу держать это в себе. Сидеть на месте и молчать было выше моих сил. Я доверилась Эн и без утайки, давясь хриплыми звуками, рассказала ей всё: о Каэласе, о отце, о внезапном «благородном» Эдмунде, о предательстве Алисии и о детях, оставшихся в столице Доркалума.

Выслушав мою страшную исповедь, целительница долго ходила по комнате из угла в угол. Её лицо было сосредоточенным, брови сурово сдвинулись к переносице.

— Значит, так… — Эн наконец остановилась напротив меня. — Что конкретно ты планируешь делать? Каков твой первый шаг?

— Первым делом мне нужно вернуть себе внешность… Нет, не так, — я горько усмехнулась, коснувшись пальцами рубца на подбородке. — Мне нужно кардинально изменить её. Перекроить так, чтобы меня не узнал родной отец, не то что Эдмунд с Алисией. Затем мне понадобятся чистые документы на новое имя. А вот потом начнется самое сложное. Мне нужно вернуться в Доркалум. И не просто пробраться туда крысой, а с триумфом войти в высший свет столицы. Я хочу стать их самым страшным ночным кошмаром. Я хочу видеть, как они будут медленно, мучительно исходить страхом и терять всё то, что у меня отобрали. Но прежде… прежде всего мне нужно как-то убедиться, что Марк и Клер в порядке. Что эти твари их не тронули.

Эн скептически покачала головой из стороны в сторону:

— А почему бы тебе просто не вернуться домой и не рассказать всё императору или судебным магам? Хотя… о чем я говорю. Стоит тебе пересечь границу под своим именем, люди Эдмунда перехватят тебя в первом же дорожном трактире. Он не допустит твоего возвращения. А если поймёт, что ты выжила, может в панике навредить детям, чтобы обрубить концы. Да и в таком виде, — она выразительно обвела рукой мои шрамы, — ты вряд ли доберешься даже до столицы Арканума, не то, что до сопредельного государства.

— Именно поэтому мне нужно действовать хитро, под другой внешностью, — я со злостью ударила кулаком по дубовому столу, за которым мы сидели и пили остывающий травяной чай. — Но как изменить лицо до неузнаваемости? Для этого нужна либо сильнейшая запретная магия, либо колоссальные деньги. А у меня за душой ни гроша!

— Ну, допустим, деньги у тебя есть, — вдруг тихо проговорила Эн.

Она поднялась, подошла к старому платяному шкафу в углу хижины и выудила из-под вороха одежды какой-то невзрачный, серый узелок. Вернувшись к столу, целительница бережно вложила плотную тряпицу в мою ладонь.

Я растерянно развязала грубый узел и застыла как вкопанная, позабыв как дышать.

Внутри, тускло поблескивая в полумраке хижины, лежали мои фамильные драгоценности. Каплевидное бриллиантовое колье, изящные серьги и самое главное, массивные золотые браслеты, подаренные отцом, украшенные родовым тиснением и медальон. Последние реликвии моей семьи.

— Боги… — едва слышно просипела я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я была уверена, что Рион унёс их на дно… что они потеряны навсегда.

— Нет, я сняла их с тебя в самый первый день, на всякий случай, — Эн присела рядом, её изумрудные глаза смотрели мягко и понимающе. — Если честно, когда я увидела благородные камни, то подумала, что ты либо сбежавшая из-под венца богатая девица, либо жертва разбойников. Я побоялась, что тебя могут выследить по этим приметным вещицам. В общем, забирай. Я думаю, этого добра с лихвой хватит на то, чтобы купить десяток новых лиц.

Я посмотрела на драгоценности, а затем перевела взгляд на целительницу. Набрав в легкие воздуха, я решила задать ей вопрос, который мучил меня уже очень давно:

— Почему ты мне помогаешь? Ведь я для вас — враг. Женщина из другой империи, да еще и жена одного из доркалумских генералов…

— Разве ты в этом виновата? — Эн спокойно встретила мой взгляд и просто пожала плечами. — Мы, женщины, должны держаться друг за друга. Неважно, кто из какой империи. Не мы с тобой воюем, и не мы с тобой ненавидим друг друга. Всё это большая политика, а страдают всегда обычные люди. Да и как я, целительница, могла пройти мимо умирающего живого существа? Никак.

— Спасибо тебе, — искренне прохрипела я, готовая повторять эти слова, наверное, уже в сотый раз. — Хорошо, но как… точнее, кто в этой глуши способен сотворить чудо с человеческой плотью? Кто нам поможет?

— Неподалеку от столицы Арканума живет один эксцентричный алхимик. Или, как он сам себя гордо называет, биомаг, — Эн на мгновение замялась, отведя взгляд, на её щеках проступил едва заметный румянец. — В общем… мы когда-то вместе учились на целительском факультете Академии. Это долгая, очень глупая история. Но я лично провожу тебя к нему и попрошу его взяться за твой случай. Если не он, то, поверь мне, в этой Империи нам не поможет никто.

Я уставилась на неё, уловив одно-единственное, самое важное слово.

— Нам? — переспросила я, едва