Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

– Э-э. Замечательно. – Я откашлялся. – И к какому же заключению вы пришли?

– В ходе осмотра я пришел к мнению, что служить в армии вы не можете, – ответил он, не отрываясь от письма.

Четыре недели спустя я получил по почте уведомление, что освобождаюсь от срочной службы и даже от тренировочных сборов.

Поцелуйте меня в задницу!

Бёблинген

Апрель 1967 года

Все больше студентов выходило на улицы протестовать против войны во Вьетнаме, вот-вот должен был отправиться на окололунную орбиту Appolo 8. Казалось бы, человечество занято глобальными проектами, а маленький швабский автодилер может себе спокойно зарабатывать деньги. Как бы не так.

Уважаемый господин Вебер, в отношении вас начато расследование из-за подозрения в подкупе.

Рассмотрение состоится тогда-то в земельном суде.

С уважением,

Ваш прокурор

Письмо с таким текстом впорхнуло одним прекрасным утром в щель моего почтового ящика. Я перестал понимать этот мир. Однако после нескольких телефонных звонков понимание вернулось: дважды-доктор Вишер, к сожалению, засветился. А с ним и его старый приятель фельдфебель. Как назло, док не только часто брал взятки. С прусской скрупулезностью он фиксировал в своей белой записной книжке все случаи подкупа и выдачи медсправок.

На скамье подсудимых было по-домашнему тесно. Слева от меня сидел известный футболист из футбольного клуба «Штутгарт», справа расположились двое миллионерских сынков. Всего нас было с десяток молодых мужчин, которые при помощи денег воспользовались возможностью обвести бундесвер вокруг пальца. Судья был краток, по очереди зачитал решения – в основном это были денежные штрафы.

Настала моя очередь.

18 месяцев срочной службы, десантное подразделение в Нагольде. Прибытие к месту службы – на следующей неделе, в среду.

Это было подло.

У меня фирма из пяти сотрудников! Куча финансовых обязательств! Я не мог с понедельника по пятницу торчать в казарме. Я сразу подключил адвоката. И он справился со своим домашним заданием. Выяснил, например, что судья упустил одну маленькую деталь: если ты старше 25 лет, женат и имеешь собственный бизнес, твое содержание обойдется казне в 90 % твоего облагаемого налогом чистого дохода. Так гласит закон.

Разрешите представиться?

Вильгельм Вебер, самый высокооплачиваемый срочник Германии.

В газете Bild появилось фото, где я в тренче с поднятым воротником прибываю в часть. Здесь я перво-наперво застолбил место для моего ярко-красного Mercedes SL 30 °Cabrio – действительно классная тачка. Рядом с ней стоял Passat полковника. Мой кабриолет, естественно, всем поднял настроение. И я серьезно: машину окружили и выражали восторги по поводу того, что в кои-то веки сюда заехало что-то приличное.

Кстати, судья вынес решение, не приняв во внимание мое семейное положение: моя беременная Хайдемари понесла свой большой живот в окружной военкомат. Там она обратилась к старшему лейтенанту, ответственному за начальную военную подготовку.

– Послушайте, нельзя, чтобы мой муж был настолько далеко, я в любой момент могу родить! – отчитывала она его.

После этого меня перевели в казармы Вильдермута[52] в Бёблингене, то есть совсем близко. Через две недели я получил право ночевать дома.

Спать я уезжал домой, но каждое утро к завтраку уже был в казарме, а моя жена регулярно получала чеки от продажи машин. Что ж, могло быть и хуже.

Что до казарм бундесвера, там тоже можно было вести выгодный бизнес. Вскоре я уже администрировал местную бензозаправку и давал взаймы унтер-офицерам, например на покупку новой стереосистемы. Взамен мне дома оклеили детскую комнату обоями «Микки Маус» и «Дональд Дак». Во время 30-километровых марш-бросков я уже через 1000 метров садился в джип сопровождения. Почему? По-прежнему считалось, что у меня плоскостопие. Рука руку моет, как говорится.

Между нами, девочками, говоря: унтер-офицеров, которые в свободное от службы в бундсвере время подрабатывают оклейщиками обоев, я бы вам рекомендовать не стал. Тот, что был у меня, начинал работу с порции пива. В результате у уток были мышиные головы, а у мышей – утиные.

Как-то зимой решили провести ночные учения. На нас должны были напасть десантники из Нагольда.

– Отряд дислоцируется здесь! – объяснил нам генерал из Ульма и указал палочкой на карту местности. – Нам нужны два-три наблюдателя на передовой, которые известят о появлении врага. Добровольцы есть?

В подобных случаях мой девиз всегда был таким: быстро подними ручонку, и тебе не придется, как другим, ползти по дерьму на животе – я вызвался. Мне дали нейлоновую плащ-палатку, шлем и саперную лопатку.

– Вебер, увидите в полевой бинокль какое-нибудь движение со стороны врага, сразу доложите в отряд.

– Так точно, герр генерал! – проорал я.

Я надел кальсоны, приладил на шлем веточку и выдвинулся куда-то в лес, где и окопался. Пошел снег. Настоящий снегопад, который и не думал заканчиваться. А я бесконечно сидел в своем окопе, стуча зубами так, что в Штутгарте было слышно.

Около полуночи я подумал: «Поцелуйте меня в задницу». То есть, я имел в виду, в мои плоские ступни!

В кромешной тьме я стал искать дорогу в часть. И что я нашел? Ничего. Все ушли. Ульмский генерал прервал учения из-за сильного снегопада: десантники все равно не могли прыгать. Меня в моей яме просто забыли.

От меня не укрылось, что после этого случая бундесвер вдруг срочно захотел от меня избавиться. Боялись, что я застудил почки. Такого рода травмы, полученные на маневрах и дающие о себе знать впоследствии, могут влететь в копеечку. И действительно, ужасно защемляет левый локоть. Очевидно, иррадиирующая боль.

«Останемся друзьями!» – классическая фраза, которую супруги говорят друг другу во время развода. У меня с бунесверовцами так же. Прослужив год, я поднял паруса. Однако спустя десятилетия я с огромным удовольствием вспоминаю