Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Так на следующий вечер я оказался на сцене. Это были времена Чака Берри, Билла Хейли, Литтл Ричарда и Чабби Чекера[35]. Быстрый жесткий бит 4/4.

One, two, three o’clock, four o’clock, rock!

Five, six, seven o’clock, eight o’clock rock! [36]

Один приятель на скорую руку показал мне четыре «блатных» аккорда. Так что сыграть Hänschen-Klein[37], сидя в полпервого ночи у костра, я вполне был способен.

Я перекинул через плечо гитарный ремень, принял позу заправского музыканта и вдарил по струнам, как будто закинулся перед этим LSD. Нужно упомянуть вот что: время от времени я выключал звук. Гитара снабжена маленьким регулятором громкости – очень удобно. Шуметь все могут, я же в основном устанавливал негромкий звук и играл. Музыку, которую не слышно. Мое изобретение. Единорог со своим ансамблем и без того наяривал так, что отсутствие бас-гитары едва ли было заметно.

Разумеется, если бы ко мне кто-нибудь повернулся, он бы увидел, что я иногда не играю, но никто не оборачивался.

После рок-концерта я приставил гитару к стенке. И вдруг увидел перед собой Единорога. У меня перехватило дыхание.

Он стоял и разглядывал меня.

– Ну, играешь ты так себе, Вильгельм, – и ткнул меня в бок. – Считай, тебе повезло, что амерам нужен только рок-н-ролл.

Он вложил мне в ладонь 50 марок – меня приняли в группу.

Балаган

Ульм

Октябрь 1961 года

Я умирал от ревности и все деньги спускал на телефонные переговоры с Хайдемари. Она осталась в Бонне, и, надо признать, мои конкуренты увивались вокруг нее, как пчелы вокруг цветка. Нередко я представлял себе их хоботки. И мою маленькую Хайдемари, и пыльцу, и жу-жу-жу, и зум-зум-зум… Ах, да пошло оно все.

Как узнать, что мужчина потерял голову?

Он пишет любовные письма.

Мои сгодились бы в качестве экспонатов для Немецкого музея в Мюнхене, это были настоящие произведения искусства, бесконечные. Перед тем как положить письмо в конверт, я щедро сбрызгивал его средством после бритья.

Как написать хорошее любовное письмо? Нужно начать! Даже если не знаешь, что хочешь сказать. И так же закончить – не зная, что сказал. Мне постоянно не хватало слов, чтобы выразить при помощи них то огромное чувство, которое я носил под капотом моего радиатора. Единственное, что я хорошо помнил, исписав 10 страниц, так это то, что фраза «Я люблю тебя» повторяется по меньшей мере раз 100.

В конце концов я не выдержал и купил себе подержанный VW-Käfer[38]. Ужасная машина, но цель оправдывает и такое средство передвижения. Всякий раз, как позволяло время, я ехал в Бонн. 436 километров, часто ночью, в дождь и снег, веки налиты свинцовой тяжестью. Сомнительное удовольствие.

Как-то вечером я повел мою Хайдемари в недавно открывшийся ресторан быстрого питания Wienerwald[39]. Там всегда полно народу, можно было недорого поесть курицу-гриль и как следует повеселиться. «Готовка дома подождет: сегодня “Венский лес” нас ждет», – было написано на их рекламном щите.

За соседним столиком сидел тип и все время внаглую пялился в нашу сторону. Использовал любую возможность, чтобы поймать взгляд Хайдемари и пофлиртовать с ней. Самовлюбленный придурок. Я решил игнорировать его и сосредоточиться на обдирании мяса с куриного бедрышка. На месте бедрышка я представлял себе лицо этого идиота.

Но когда в нашу сторону полетели воздушные поцелуйчики, я решил, что самое время провести разъяснительную беседу. Я вытащил чувака из-за стола, встал коленом ему на грудь, а курицей стал тыкать ему в лицо.

– Веди себя прилично! – орал я ему. К сожалению, в этот момент между нами встал хозяин заведения, поэтому начистить этому типу морду я не смог.

Ревность подобна соли: придает пикантности жарко́му, но пересаливать не стоит. Так дальше продолжаться не могло.

Твердо стой на ковре

Ульм

Февраль 1962 года

Перед началом смены в Casino я пошел в отель Reblaus побаловать себя гуляшом из говядины с клецками.

За столиком напротив я увидел звезду немого кино Рудольфа Валентино. Ну, или его однояйцевого брата-близнеца. Строгий пробор, напомаженные волосы влажно блестят, двубортный пиджак, из кармашка выглядывает платочек, начищенные до блеска будапештеры с белыми задниками.

– С вашего позволения, барон Штефан фон Вайс! – представился он. Понятно, что он такой же барон, как я – императрица Сисси[40]. Он венгр и торгует коврами. Он только что арендовал в Штутгарте помещение под магазин и теперь срочно ищет туда управляющего.

– Я могу платить 2000 марок, – сказал он. – В неделю.

Я чуть не уронил вилку в гуляш. Столько бабла, чтобы просто составить компанию его коврам? Я не поверил своему счастью.

– Тот, кто вам нужен, сидит перед вами, – сказал я, не моргнув глазом.

Пан или пропал. Все или ничего. Сейчас или никогда.

– Поехали со мной в Штутгарт, – умолял я по телефону Хайдемари.

На том конце молчание. А потом:

– Окей!

– Прямо из Тегерана! 500 000 узелков на квадратный метр! Лучший шелк! – включал я коврового гуру, лишь только клиент переступал порог магазина. Я на самом деле заранее немного ознакомился с темой. Знание, оно никогда лишним не бывает. Я даже выучил названия самых известных иранских провинций: Кум, Керман, Исфахан, Хамадан. Не путать с «Рамадан».

Да мне и не надо было много говорить. У клиентов – часто это были супружеские пары – глаза горели уже при входе в магазин. Персидский ковер в гостиной? Что может быть статуснее.