Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Никто не жаловался.

Никто не расспрашивал.

Наоборот, все счастливы: хозяин, гости, я, разумеется, тоже. Недорогое вкусное вино, стабильные цены. Чего еще желать? Собственно, я поставляю то, что заказывают клиенты. Или лучше сказать: они заказывают, а я наклеиваю соответствующие этикетки.

Какова мораль?

Дай людям то, что они хотят. И все будут довольны.

Швабилон

Штутгарт

1972 год

Как-то заглянул ко мне мой знакомый из Швабинга[59] Карл-Хайнц, тоже автодилер. Он купил у меня ярко-красный Mercedes SL и сейчас пришел его забрать. Мы взяли кофе, три шнапса и пошли в мой в офис. Старая дребезжащая бытовка уже давно уступила место модной застекленной беседке.

Карл-Хайнц рассказал, что в Мюнхене строится потрясающий новый торговый центр «Швабилон», от сочетания Schwabing и Babylon. Инвестора зовут Эмиль Цуцельхубер. Или как-то так.

– Слушай, Цуцельхуберу нужны еще инвесторы, – взволнованно сказал мне мой знакомый. – Это реально хорошая инвестиция! Если у тебя есть лишние деньги, мой тебе совет: собирайся и дуй туда. Он даст тебе гарантию в виде занесения в кадастр и все такое. Риск нулевой!

Ну я-то стреляный воробей, поэтому поручил все проверить «Дойче банку», филиал которого как раз напротив моей торговой площадки.

– Обязательно участвуйте, герр Вебер! – повторили мне в банке. – Что там может пойти не так? Немцы сейчас хорошо зарабатывают! Все хотят в Мюнхен! А это еще и Швабинг! То есть лучше не найти! Мы вам настоятельно рекомендуем туда инвестировать.

Я поехал в Мюнхен и встретился непосредственно с Цуцельхубером.

Мы сразу договорились. Схема была такая: я в течение недели перевожу на его счет все мои сбережения, ровно миллион марок. Затем мы заключаем договор, проверенный моим адвокатом и заверенный его нотариусом. В следующий свой приезд в Мюнхен я подписываю документы, согласно которым мне полагаются 20 % от будущего дохода.

Я то и дело ездил в Мюнхен, чтобы лично убедиться в том, что объект не простаивает. Эмиль – мы уже перешли на ты – регулярно звонил мне, чтобы обрисовать, как продвигается строительство.

Планировалось открыть 100 магазинов, бутиков и галерей, 12 ресторанов, пивной дворик под сенью узловатых каштанов, игровой зал, кинотеатр, спортивные сооружения, римские термы, сауну, солярий, подземный бассейн, искусственный каток и аквариум на 30 акул.

На второй год строительство было завершено, и миру предстало некое ступенчатое сооружение без окон наподобие египетских пирамид с намалеванным на нем восходящим ярко-красно-оранжево-желтым солнцем. И тут вдруг я получаю письмо из мюнхенского суда. В нем красивым жирным шрифтом написано:

Возбуждение процедуры банкротства.

Строительное предприятие «Цуцельхубер и сыновья»

Оказалось, что из первоначальных 86 контрактов об аренде торговых площадей расторгнуты последние шесть, что счета заморожены. Цуцельхубер признан неплатежеспособным и вследствие нехватки конкурсной массы не может обеспечить инвесторам возврат денег.

Я не пессимист, но мой нюх подсказал мне, что деньги тю-тю.

Из всего имущества мне присудили Caterpillar – это такая многотонная гусеничная строительная машина с ковшом спереди.

Каталожная цена: 225 000 марок.

Ровно четверть того, что я вложил.

Окей. Упасть не стыдно – стыдно не встать. Нужно было двигаться дальше. А Caterpillar я обменял на одномоторный Piper[60], который тут же толкнул одному помешанному на самолетах пастору из Бинсхайма. На вырученные деньги я по дешевке купил золотистый Lamborghini Miura. К нему в нагрузку прилагалась сотня настенных сейфов. Miura ушла в счет маленькой виллы в Испании, которую я продал, даже не побывав в ней. Сейфы ушли одному типу, который собирался строить отели.

В результате этой бесконечной цепочки обмена у меня остались 170 000 марок наличными. Остальные 830 000 ушли в песок. Довольно высокая плата за науку.

Время лечит? Не знаю.

Думаю, со временем привыкаешь к боли…

Кто был никем, тот станет… ресторатором

Штутгарт

Май 1979 года

Подведу-ка я итоги.

Мне исполнилось 37 лет. Примерно в этом возрасте Наполеон короновал себя императором, а Мэрилин Монро умерла.

Другими словами, пора было нажать на газ, если я хотел застолбить себе местечко в учебнике истории. И кстати! Двух строчек мне бы вполне хватило.

Вот что я успел сделать к этому моменту: поработать официантом, водителем легковушки, водителем грузовика, дилером Skoda, продавцом лотерейных билетов, барменом, басистом; я торговал коврами, часами и автомобилями, был самым высокооплачиваемым солдатом бундесвера, поставщиком крепкого алкоголя и вина, владельцем топлес-бара, инвестором-неудачником, временным миллионером, кредитором.

Четыре года назад истек договор аренды на участок земли, где я 10 лет подряд торговал автомобилями, где заработал состояние и потерял его. С тех я пор занимался пивными, бистро и дискотеками. Я открыл восемь заведений. Неплохо для того, кто почти обанкротился.

Можно сказать, восстал как феникс из пепла. «Moskau, Moskau, wirf die Gläser an die Wand!..[61]» – бубнило радио.

Вслед за «Коровником», моим топлес-баром, я открыл «Стервочек» – заведение в стиле «Битбургера»[62]. Там не подавали яйца пашот – там были котлеты и картофельный салат. Я всегда говорил: «С погляденья сыт не будешь». Другие мои заведения назывались «Паддок», «Кокпит»[63] и «Питер Пэн». И оформлены были соответствующим образом. Еще я купил старую бензоколонку и переделал ее в закусочную формата «драйв-ин»[64], покрасив в агрессивный желтый, и назвал «МикМэк». Меню состояло – вы удивитесь – из разных видов бургеров.

У McDonald’s, открывшегося в Мюнхене за семь лет до этого, я позаимствовал идею еды. У Burger King, который подтянулся позже, – лозунг «Иди туда, где есть конкуренты». Потому что давайте честно: если ты открываешь ресторан на Голанских высотах[65], у тебя, конечно, нет никаких конкурентов, – но и посетителей тоже нет.

Я хотел заявить о себе, поэтому создавал то, чего, по моему мнению, не хватало. Так возникали бары, закусочные, дискотеки и даже отели – в конечном итоге я открыл более 40 гастрономических заведений.

Я давно носился с одной