Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

class="p1">Итак, я все время проводил в компании Петера на лучших гоночных трассах мира. После Рио была Имола, за ней – Монако. Мой новый лучший друг странным образом сочетал в себе преданность, честолюбие и предприимчивость. Когда Айртон Сенна решил нанести короткий визит на завод Mercedes в Унтертюркхайме[80], потому что ему были нужны две машины S-класса, Мюллер мигом организовал стол в одном из престижных штутгартских ресторанов и сразу – по нему можно было часы сверять, – надуваясь от гордости, позвонил мне: «Вилли, Айртон завтра в Штутгарте будет смотреть свою новую машину. Ты тоже приезжай, пойдем вместе обедать».

Найджел Мэнселл или Нельсон Пике, Риккардо Патрезе или Герхард Бергер, Жан-Мари Балестр, руководитель команды Williams Фрэнк Уильямс, Рон Деннис, Джеки Оливер[81], Эдди Джордан – со всеми этими людьми мне довелось сидеть бок о бок за шпецле[82] и маульташенами[83]. Говорят, Гельмут Коль[84] договаривался со своими противниками и иностранными коллегами при помощи пфальцского зельца[85]. Еда сближает. Даже суровых парней из «Формулы-1». Как ни смешно, какое-то время спустя мои недоброжелатели утверждали, что это не я открыл для Михаэля Шумахера «Формулу-1», а он для меня…

И в тот раз мне тоже пришлось заплатить за дружбу с Петером: счет за обед в ресторане оплатил я.

Хочу! Хочу! Мясо!

Штутгарт

1984 год

«Наслаждайся и делай открытия!» Под таким слоганом сеть стейк-хаусов Maredo открывала свой филиал в Штутгарте. Я решил не лишать конкурентов удовольствия увидеть меня на открытии.

Иные выставили бы перед своим заведением корову, ковбоя, гриль, мычащего служащего – что-то такое. Но здесь в качестве рекламы кому-то пришло в голову использовать автомобиль «Формулы-3». Видимо, предполагалось, что нейроны головного мозга посетителя мужского пола работают так: «О, машина! – Хочу! Хочу! – Мясо!»

Меня словно током ударило, но не потому, что срочно захотелось съесть стейк.

– Ну что? Круто? – шеф-повар вышел на улицу, чтобы поприветствовать меня лично.

И вот стоим мы в задумчивости и смотрим на болид, как Иосиф с Марией на ясли с Иисусом.

– Ага, – сказал я, все еще пребывая в смятении.

Снова воцарилась тишина. А потом он вдруг задал мне вопрос, который поставил с ног на голову всю мою жизнь:

– Вилли, не хочешь проехать на таком пару кругов по «Хоккенхаймрингу»?

«Хочешь» – не то слово: я сгорал от нетерпения, горел ярким пламенем.

Несколько дней спустя я впервые в жизни сел в гоночный автомобиль с открытыми колесами. Так, наверное, чувствовал себя Альберт Эйнштейн, когда ему пришла в голову теория относительности. Я был возбужден. Что за чудо техники! Среди огромного количества прочих характеристик этой ракеты меня поразило то, как легко ей управлять. Я думал, будет намного труднее.

Я понял для себя две вещи. Во-первых, что тарахтеть на прокачанном Porsche или тюнингованном VW Scirocco по какой-нибудь из трасс мира, конечно, здорово, но это далеко не предел возможного.

Каким было второе открытие? Я не хотел наблюдать за гонками из-за забора. Я хотел стать пилотом «Формулы-3».

Слава Богу, можно купить себе право на участие почти в любом деле, даже если вы в нем абсолютно не разбираетесь. Пост федерального канцлера или роль глотателя шпаг – это, пожалуй, перебор, но во всех остальных случаях все упирается лишь в денежки.

Я быстро нашел «конюшню», которая за вознаграждение позволила мне выйти на старт в «Формуле-3».

И еще быстрее я понял: то, что могут они, я смогу тоже. А именно – с размахом спускать деньги. Я решил создать собственную команду в «Формуле-3». Моим лозунгом всегда было «Был бы Вилли, остальное будет».

Моя любовь к автоспорту не знала границ, равно как и мои расходы. Да и Бог с ними: меня по-настоящему накрыло. В Герлингене, на северо-западе Штутгарта, я арендовал заброшенное трамвайное депо и, как свинья ищет трюфели, стал искать правильных людей. Нельзя окружать себя идиотами, если хочешь, чтобы твоя нива однажды заколосилась. Имя для своего детища я тоже придумал: WTS – Weber-Team Stuttgart[86].

Сказать вам, каким умением обладает настоящий победитель? Умением видеть берега.

Первые два года я сам участвовал в заездах. Затем я передал эстафетную палочку молодым. Иногда приходится выбирать, которое из твоих желаний самое заветное. И если я действительно намеревался взять чемпионский титул в «Формуле-3», то Вилли из-за руля нужно было высаживать.

Ценный совет

«Зальцбургринг»

Август 1987 год

На мое плечо легла чья-то рука: «О, Вильгельм, как хорошо, что я тебя встретил!»

Я обернулся. Передо мной стоял мой друг Домингос. Я глубоко вздохнул. Вообще-то я любил Домингоса как брата, но стоило ему прийти на трассу, и следующие полчаса, считай, были потеряны. В то же время болтать с ним было необыкновенно весело и полезно. Потому что так можно было, не особо напрягаясь, узнавать все новости – я имею в виду все новости – в мире автогонок. Он был такой Morgenpost[87] из питлейна.

– Ну что, дружище… – я ткнул его в плечо.

Он, хоть и португалец, казался мне похожим на арабского шейха. Раньше он был менеджером у нескольких звезд «Формулы-1». У чемпиона мира Эмерсона Фиттипальди, например. Теперь Домингос возглавлял отдел маркетинга в AMG[88] – фирме, занимавшейся тюнингом машин Mercedes. Более того, и это нужно признать, собиравшей лучшие в мире автомобили. Будучи признанным экспертом по крутым тачкам, на трассе Домингос находил для себя богатую добычу. Больше лошадиных сил, больший объем двигателя, бо́льшая прижимная сила – все это его темы. Мир больших мальчиков. Думаю, за время моих многочисленных визитов к нему в Аффальтербах, штаб-квартиру его фирмы в Баден-Вюртемберге, в залах продажи я не увидел ни одной женщины. А женщин, уверяю вас, я замечаю, даже если на меня надеть задом наперед мотоциклетный шлем.

– Слушай, Вилли, ты же знаешь, оба моих парня ездят в «Формуле König»[89], – понесло Домингоса. – И они мне сказали, что в «Формуле Ford»[90] какой-то сумасшедший появился. Говорят, он офигенно быстро ездит. Если хочешь знать мое мнение, тебе срочно надо его посмотреть!