Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

давай ныть: «Ах, эта машина! Что за дерьмо! И вообще!» Понятно, он не говорил мне этого в лицо – все-таки идиотом он не был, – но я совершенно случайно узнал, что он сказал за моей спиной всей команде: «Я на этом корыте выиграть не смогу».

Франц Тост – он уже тогда руководил моей командой – пришел сообщить мне, что наш дорогой Йокель только что выдал на-гора. Франца очень задели слова Йокеля, и он не знал, что я уже в курсе. Он смотрел на меня, ища совета.

Редкое для моего Франца состояние.

– Что делать будем, Вилли?

Йокель вообще-то прикольный парень, у нас сложились замечательные отношения, и он очень талантлив. Я не дал воли своему гневу. Я решил пойти ва-банк. Глава команды – обычно по совместительству еще и воспитательница детского сада.

– Снеси все настройки до базовых, как во время квалификации, и забудь про машину! – распорядился я.

Ее накрыли брезентом и больше не трогали. Всех механиков оповестили, только Йокель ни о чем не знал. На следующее утро он очень рано появился на совещании команды и спрашивает: «Ну и? С машиной что-то делали?»

Ему хором ответили: «Да, дорогой Йокель, мы все еще раз подрегулировали и улучшили». Так мы договорились с парнями.

Короче говоря, дальше началась гонка.

И что наш Йокель?

Он ее выиграл.

В боксы вернулся сияющий, как пряничная лошадка, и говорит: «Редко, когда удается поездить на такой хорошей машине!»

Да уж. Попался на удочку. Какова мораль?

Йокелям нужна защита от них самих. Я сам гонщик, сам сидел в кабине, знаю психологию пилотов. У всех одно и то же. Сначала ты говоришь: «Машина – дерьмо! Ничего не работает!» – и все списываешь на техников. Проходит день, и что же? Все идет как по маслу! Во всем виновата наша голова – это касается не только прически.

Автогонщик и психология – я мог бы написать про это кучу книжек! Всего лишь за год до описанных событий старший брат Йокеля Манфред въехал на скорости 230 км/ч в бетонную стену[99]. Ему было только 33. Вы думаете, мы с Йокелем хоть раз поговорили об этом? А я ведь и Манфреда хорошо знал. Смертью в мире «Формулы» никого не удивишь. Это как с курением. На сигаретной пачке написано: «Курение убивает». Ты знаешь, что есть риск умереть, но умирают другие.

Михаэль по-прежнему стоял передо мной, плечи опущены, кроткий взгляд – он ждал экзекуции.

Я подумал: как же он молод и неопытен, этот парнишка. И, похоже, ему не сладко пришлось в его прежней команде, если он приготовился к тому, что после сегодняшней ошибки я его вышвырну вон. Хотя надо отметить, что не все, конечно, такие лапочки, как я.

– Нет, Михаэль. Ошибка. Ты не идешь паковать вещи, – произнес я с расстановкой. – Я расскажу, чем ты сейчас займешься. Ты переоденешься и поможешь механикам собрать машину. А потом снова сядешь за руль.

Казалось, Михаэль сбит с толку, он опять помолчал, а потом с облегчением рассмеялся: «Какие вопросы, герр Вебер, конечно!» – сказал и исчез, пока я не передумал.

Я про себя ухмыльнулся. Михаэль все еще не понимал, что я твердо намерен заключить с ним контракт. Уверен, скажи я ему сейчас: «Поздравляю, ты в моей команде! В следующем году я вложу в тебя 800 000 марок», – он бы подумал, что я издеваюсь.

Что-то мне подсказывало, что моя вера в этого юнца окупится, хотя инвестировать в неопытных гонщиков – это лотерея, в которой часто проигрывают и редко выигрывают. В этом, собственно говоря, состоит одно из существенных отличий автоспорта от футбола: футболисту нужен мяч, гонщику нужна машина. Ее в Aldi[100] не купишь. Если перевести в деньги, которые я собирался вложить в Михаэля в будущем сезоне, километры, которые он проедет, то один километр обойдется мне в 50–80 марок – немножко отличается от стоимости ежедневных поездок на работу на собственном автомобиле…

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Чтобы вы понимали, почему опытному бизнесмену вроде меня время от времени требуется глоток свежего воздуха, я скажу одну вещь, которую я усвоил за 30 лет своей профессиональной деятельности: суровая истина состоит в том, что когда достигаешь успеха, другим кажется, что ты с самого начала питался фуа-гра с трюфелями. Неважно, что это была оконная замазка.

Приключение в Пиццалэнде

В боксах стало понятно, что Михаэль промахнулся с выбором профессии. Ему бы не гонщиком надо было быть, а мотивационным коучингом заниматься.

Он слушал, хвалил, анализировал, обдумывал, шутил, для всех находил доброе слово – мои механики лежали у его ног.

Мне бросилось в глаза, с каким рвением он взялся настраивать автомобиль, насколько хорошо он знал, о чем говорит. Многолетняя езда на картах принесла свои плоды.

В то же время ему льстило, что опытные эксперты прислушиваются к нему и отдают должное его знаниям.

Михаэль старался реабилитироваться, демонстрируя максимальную самоотдачу. Этот человек всем своим видом – от косого пробора на голове и до подметок – как бы говорил:

На!

Меня!

Можно!

Положиться!

Этот Шумахер не только прекрасно ладил с людьми, он обладал еще одним, до того момента скрытым от меня, талантом, который вытащил на свет божий, как кролика из шляпы: он превосходно умел объяснить, что происходит на трассе и как ведет себя на ней машина. Просто удивительно.

Я практически не мог припомнить человека, в котором бы уживались умение управлять автомобилем и красноречие.

Всякий, кто проходил в тот момент мимо нас, вероятно, наблюдал странную картину: шесть взрослых мужчин смотрят в рот мальчишке, как внуки Синего Медведя[101], который рассказывает о своих приключениях в Пиццалэнде.

Неделю спустя Михаэль явился ко мне в Штутгарт. Я уехал в офис еще до окончания его тестов: ресторанно-пивной бизнес требовал присутствия – империя, которую я называл своими владениями и благодаря которой я стал состоятельным человеком.

Еще одна правда: если ты как частное лицо можешь себе позволить такую роскошь, как содержание «конюшни» в «Формуле-3», то примерно 99 % времени ты проводишь вдалеке от трассы за письменным столом, чтобы заработать денег, которые в твое отсутствие, как в замедленной съемке, сжирает это самое хобби. И тем не менее я всегда говорил: любовь к быстрым машинам сродни гепатиту C – неизлечима. Но я ни с кем в жизни не согласился бы поменяться местами.

– Смотри, я готов в течение двух лет финансировать тебя в составе моей команды, – объявил я Михаэлю.

– И насколько серьезны ваши намерения? – скептически