Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Тут и папа Рольф вышел – типичный плюшевый медведь с брюшком, одетый в синий рабочий комбинезон. В качестве приветствия он на своем изумительном кёльнском диалекте[108] сказал: «Пастпай с парнем, как считаш нужным! Я не вмешваюсь. Работайте».

Я с облегчением выдохнул. Эти три фразы сразу значительно упростили мне мою роль будущего менеджера. Вообще-то нужно понимать вот что: отцы гонщиков всегда все знают лучше других. Эта черта у них общая с папами футболистов. Я знаю, о чем говорю. Одного из таких папаш я уже выставил из своей «конюшни», потому что он постоянно вмешивался. Я сказал ему:

– Берите своего сына и проваливайте!

– Извините, я не это имел в виду!

– Хорошо, впредь держитесь от трассы подальше.

Но это так, заметки на полях.

Мы с Шумахером-папой сразу нашли общий язык. Как бывший печник он понимал, что значит работать. Отлично. Я пригласил всю семью Шумахеров в ресторан. Мать, ее звали Элизабет, поначалу вела себя скованно. На любую мою шуточку она реагировала скептически: «Что он сейчас имел в виду?» Так было и в последующие годы. Даже во времена «Формулы-1» она смотрела на меня с подозрением, как будто я из криминальной полиции или из налоговой инспекции. Она просто очень любила своего мальчика. И жизнью была не избалована. Разумеется, у нее была тысяча причин быть осторожной.

И все-таки вечер получился очень милым, потому что к нам присоединился младший брат Михаэля Ральф. Маленькая толстая макаронина с зубными скобками. Ему только исполнилось 12 лет, и он был тот еще нахал, постоянно вмешивался в разговор, все знал лучше других.

– Вы не того взяли, герр Вебер. Вот увидите, – заметил он.

– Да что ты говоришь, – парировал я. – А ты тоже умеешь ездить?

– А то! – сказал он с торжествующим видом. – Я еще быстрее Миши! Я уже дважды его обставил!

– Как это обставил? – спросил я. – В шашки что ли?

Я до упаду смеялся над россказнями этого паренька. Мелкий хвастун, который все время силился показать себя взрослым. Таким было мое первое впечатление. Михаэль все время добродушно усмехался, слушая треп своего братишки, который был на шесть лет младше него. Однако время от времени в течение вечера он вдруг накрывал своей ладонью руку Ральфа и говорил вполголоса: «Ладно тебе». После этого малой и в самом деле умолкал. По крайней мере на несколько минут. Хочу сказать вот что: в течение следующих 25 лет, что мы провели с Михаэлем бок о бок, я ни разу не слышал от него дурного слова в адрес семьи.

Как-то за седьмым стаканом кёльша я познакомился и с действующей дамой сердца Михаэля. Что сказать? У Зильке был много общего с Клаудией Шиффер. В том смысле, что они обе женщины. Как опытный мужчина я решил, что пора показать Михаэлю большой мир.

Кто убийца?

Впервые в жизни Михаэлю не приходилось считать копейки. Теперь он получал у меня 2000 марок в месяц – больше, чем он зарабатывал когда-то автомехаником. Кроме того, я отдал ему старый белый Ford. Конкурс красоты на таком не выиграть, но это был его первый личный автомобиль. Двадцать пять лет спустя, когда Михаэль уходил из «Формулы-1», Ferrari подарили ему на прощание машину за четыре миллиона.

В «Формулу-3» свежеиспеченный пилот Михаэль Шумахер пришел, как на встречу одноклассников: здесь были многие старые знакомые еще по картингу.

Как говорил Бонд, «You always meet twice»[109]. В мире гонок это должно звучать так: you always meet очень часто.

Тут был Карл Вендлингер, ростом под два метра, богатырского телосложения. Он мог бы добавить к своей карьере очков, если бы в «формулах» существовала традиция меняться футболками. Идеальное тело. Просто парень с журнальной обложки.

Пять лет спустя он попал в страшную аварию[110], несколько недель провел в коме и, словно по мановению волшебной палочки, почти полностью восстановился. Был Михаэль Бартельс, который в какой-то момент влюбился в Штеффи Граф и с тех пор больше мелькал на страницах Bunte[111], чем в Auto, Motor, Sport. Наконец, Шуми повстречал здесь и Хайнца-Харальда Френтцена, всю жизнь хваставшего тем, что когда-то обогнал Михаэля на карте, и миловидную блондинку по имени Коринна, ставшую впоследствии госпожой Шумахер.

Итак, каждый нес свою ношу, не подозревая о ней. Впрочем, я забегаю вперед. Никому ведь не хочется на пятой минуте «Места преступления»[112] узнать, кто убийца.

В свой первый рабочий день Михаэль был пунктуален, как пожарный: приехал ко мне, волосы зачесаны, лицо светится. Я подумал, что ему бы пошло и в банке работать. Свою карьеру в «Формуле Ford»[113] он завершил в ранге вице-чемпиона (Vizemeister). Супердостижение, без вопросов. Однако не чтобы я был фанатом вторых мест. Кто помнит Базза Олдрина[114]? А если спрошу так: Нил Армстронг? Сразу понятно, о чем я. Я надеюсь, во всяком случае.

Мне удалось найти спонсора, оплатившего болид Михаэля, – ONS. Это не то что вы подумали, аббревиатура расшифровывается не как One Night Stand[115]. Скорее, за этими буквами прячутся слова Oberste Nationale Sportkommission[116]. Это важная организация, которая распоряжается проведением спортивных мероприятий и раздачей лицензий, а также выступает в качестве спонсора. В целом спонсорство в автоспорте – вещь неопределенная. Речь в этом случае не идет о помощи талантам или совместном сборе пожертвований в пользу голодающих в Сахеле[117]. Спонсор – суть рекламный партнер. Благодаря полученной от ONS поддержке в 250 000 марок я легко отделался. Теперь мне нужно было выложить полмиллиона из собственных средств на первое участие Михаэля в «Ф-3».

Свою самую первую гонку в серии «Формула-3»[118] в начале 1989 года Михаэль завершил третьим. Уже после пятой он впервые улыбался в камеры фотоаппаратов, стоя на подиуме в ранге победителя. Вскоре он возглавил таблицу первенства. С того момента он с каждой неделей наращивал свое преимущество. Но ничто не вечно под луной – команда допустила серьезную ошибку, и машина вылетела с трассы.

Вечером мы с Михаэлем сидели за апфельшорле[119] – любимым напитком Михаэля.

– Герр Вебер, – голос Михаэля звучал очень подавленно, – если все не заработает, я не смогу выиграть.

Я уже говорил, что больше всего в жизни Михаэль любил гонки. На втором месте – желание побеждать. Михаэль очень много всего умел, кроме одного – проигрывать.

– Я смотрю на это не так пессимистично, Михаэль! – попытался я утешить его. – Наоборот! Я очень рад! Подумай-ка вот о чем. Если мы сейчас приложим все усилия, чтобы выиграть последние две-три