Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Легко понять, почему этот спокойный веселый парень, выпрыгнув из машины, отчаянно ударил кулаком по отбойнику.

Свою невероятную серию Михаэль завершил победой на японской «Фудзи». Кажется, даже для организаторов это стало сенсацией, поэтому обещанное вознаграждение в 20 000 фунтов не подготовили ни наличными, ни в виде чека.

Как я и говорил, you always meet много раз: десятилетие спустя Мика Хаккинен и Михаэль Шумахер сошлись в яростном противостоянии в борьбе за чемпионский титул «Формулы-1».

Витамин С

Швейцария

Июнь 1990 года

И опять передо мной встал вопрос: что дальше?

Мике Хаккинену хорошо: он все-таки подписал контракт на участие в «Формуле-1». Будущее же Михаэля оставалось туманным. Пристроить его в «Формулу-3000»? И ждать, пока представится случай перейти в «королевский» класс? Именно туда я стремился вместе с Михаэлем.

Однако с «Формулой-3000» все было не так просто. Михаэлю, который считался бы там фаворитом, нужно было обязательно выигрывать. В этом и состояла проблема: с каждым новым сезоном расклад сил в «Формуле-3000» менялся. Последние станут первыми. Так говорится в Библии, но и я мог бы так сказать. Что если мы поставим не на ту «лошадку», выберем неправильную команду? Я не хотел, чтобы Михаэль иссяк, стал неинтересен для будущих команд прежде, чем он по-настоящему наберет обороты.

Я встретился с руководителем команды Mercedes[125] Петером Заубером в его мастерской. Это аккуратный, спокойный и невозмутимый швейцарец с лицом Луи де Фюнеса, мой ровесник. Страстный профессионал, он был очень успешен в автоспорте. Свою первую гонку Петер, будучи еще совсем молодым, провел на тюнингованном VW Käfer. Заубер – выходец из состоятельной семьи, его родители нажили миллионное состояние на производстве уличных светофоров.

– Ну что, герр Вебер? – спросил Заубер, пока мы наблюдали за работой механиков. – Что дальше с Михаэлем? Какие у вас планы?

– Да так, – сказал я, – не хочу вляпаться. Не решил еще.

Тут Заубер вдруг прищурился, кивнул на поднятую домкратом машину и произнес:

– Так погодите, герр Вебер. А как вам такое? Что если Михаэль присоединится к нам?

К нам.

Это Группа C[126]. Я не упоминал ее, и на это есть причина: она считается серией для гонщиков-пенсионеров. Средний возраст 40+. Здесь ездят ветераны.

То есть предложение Заубера ввело меня в ступор.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, герр Вебер, – упредил меня Заубер, – но мы как раз реструктурируем Группу С. Мы создаем совершенно новую команду. Молодую, свежую, симпатичную.

Never say never[127]…

Да, у Группы C был имидж затекших ног, но у нее были и преимущества: гонщик знакомился с трассами «Формулы-1»; ездил на прототипах болидов, разгоняющихся до 350 км/ч; учился финишировать – важная задача наряду с разгоном и торможением. Компанию пилоту в экипаже[128] составляла видавшая виды Серебряная горилла[129].

То есть в принципе не такое уж странное предложение. Но я знал: журналисты меня заклюют.

Я посмотрел на Заубера. В прошлом, во время наших редких мимолетных встреч у трассы, у меня часто возникало впечатление, что он из тех людей, которые тяготятся собственным успехом. Не важный павлин, любящий внимание толпы. Не Эдди Джордан, который любил все побыстрее закончить, и чтобы ему аплодировали. Заубер был солидным, надежным, ему можно было доверять.

– Тогда давайте уточним, – ответил я.

Неерпаш

Штутгарт

Март 1991 года

Так Михаэль стал юниором[130] Mercedes, а заодно и получил возможность насладиться работой с качественными шинами, моторами экстра-класса и лучшими механиками.

На стартовой линии наши старые знакомые: Хайнц-Харальд Френтцен и Карл Вендлингер. Для обновления имиджа Mercedes подписал контракты и с ними. Уже после первой гонки троица лишилась своего старого прозвища. Теперь во всех газетах они фигурируют как «Молодые дикари»[131]. Хотя кто в таком случае Йохен Масс, выступающий в качестве второго пилота всей троицы? Старый дикарь? После побед в шведском Киннекуле и на «Хоккенхаймринге» он просился в «Формулу-1», но не сумел стать великим. Теперь он комфортно располагался где-то посередине между легендой и талисманом.

Кроме этого, за спиной руководителя команды Петера Заубера стоял серый кардинал: Йохен Неерпаш – недавно интронизированный шеф гоночного отдела Mercedes. Своим цепким взглядом он напоминал мне старшего брата Теренса Хилла[132]. Заочно его называли «великим молчуном»[133]. Услышать от него три фразы подряд уже было большой удачей.

У меня зазвонил телефон. Неерпаш. «Вы меня не знаете, герр Вебер, я хотел бы представиться». Не знать в этих кругах, кто такой Неерпаш, означало не знать имя канцлера ФРГ Гельмута Коля. Я сделал по-умному: прочитал о Неерпаше все, что смог найти, – он очень важный человек – и пришел к выводу, что он последователен в своих действиях. Но мне Неерпаш казался каким-то подозрительным. Я чувствовал, что прессе он говорит не то, что планирует. У менеджеров это называется hidden agenda[134].

Очень скоро я почувствовал, что в сделке Михаэля с Mercedes Петеру Зауберу отведена роль исполнителя. Того, кто должен был убедить меня подписать контракт. Соломенное чучело из фильмов про мафию. Всю партию очевидно играл Неерпаш. Но почему? Я следил за его руками. Решения, которые он принимал от имени Mercedes, целиком отвечали интересам Михаэля. Я сам делал бы точно так же. Что же он задумал, этот Неерпаш? Я хотел найти кляксу на этой картине.

Запахло жареным

Лондон

Август 1991 года

Как сделать карьеру мирового уровня?

Вообще-то просто. Ты лучше других: честолюбивее, усерднее, пунктуальнее, сговорчивее, моложе, спортивнее, упорнее, смелее. Однако правда такова, что всего этого недостаточно. Еще нужно вмешательство провидения.

Давайте-ка откатим на девять месяцев назад.

Был дождливый понедельник, 10 декабря 1990 года. Недавно произошло объединение Германии, в ЮАР наметился конец эпохи апартеида[135]. Что делал Михаэль в тот