Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

– Абсолютно серьезны! – сказал я очень твердо.

Я держал в голове следующую схему: у каждой команды «Формулы-3» два гонщика. Один болид у меня был занят молодым пилотом по имени Франк Шмиклер, который считался у нас восходящей звездой, но которому еще предстояло доказать, что между восходом и закатом у него будут время и возможность завоевать чемпионский титул.

На тот момент еще рано было сравнивать мастерство пилотирования, но одно я мог сказать точно: Шмиклер был секси: белокурый, кудрявый, модные усики – отличная приманка для рекламодателей. Но прежде всего я ценил его внутренние качества! Я имею в виду 600 000 марок от его спонсора – производителя сигарет West. Они оплатили болид Шмиклера на год.

Возможно, тут вы воскликнете: «Стоп, минуточку! Так кто у кого и за что получает деньги?» Что ж, самое время развенчать мифы.

Согласно расхожему мнению, доходы гонщика таковы, что он не может определиться, какую пару золотых Rolex ему сперва стоит приобрести.

Хотите правду?

Молодой гонщик должен привести с собой спонсора. И притом в соответствии с древнеримской формулой «Чем незначительнее талант, тем значительнее приданое». Это объясняет тот факт, каким образом чьему-нибудь богатому сынку удается занять место в болиде, разгоняющемся до 300 км/ч, в то время как в обычной жизни он вряд ли садится без сопровождения в автобус.

Но для начала предположим, у гонщика действительно есть способности. Тогда уравнение выглядит так: талант + спонсорские деньги = теплое местечко в кокпите.

А теперь предположим: гонщик очень талантлив, тогда, может статься, один сумасшедший ресторатор из Штутгарта придет и скажет: «Да черт с ними, с деньгами». И возьмет этого гонщика к себе, даже если тот гол как сокол, просто потому, что поверит в него.

Однако прежде чем вы предложите мне орден «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия» на бархатной ленточке, хотел бы предупредить: я, конечно, гоночный наркоман душой и телом, но это не означает, что я работаю на Caritas[102]. Я хочу дивиденды и для себя.

– Смотри, – сказал я, глядя Михаэлю прямо в глаза, – за то что ты два года будешь ездить за мой счет, мне нужно кое-что взамен. – Я сделал театральную паузу. – В течение следующих 10 лет я хочу быть твоим менеджером. Свои услуги я оцениваю в 20 % от всех твоих доходов. Всех, включая спонсорские контракты.

Михаэль недолго подумал. Действительно недолго. А потом бодро так сказал:

– А знаете что, герр Вебер, мне совершенно безразлично, сколько вы хотите! В данных обстоятельствах мы можем договориться фифти-фифти. Мне это все не важно! Главное, я смогу ездить.

Видимо, я выглядел ошеломленным, потому что Михаэль на секунду остановился, а потом добавил:

– Знаете, давайте вам 80 %, а мне 20.

Я рассмеялся. Как смеется тот, кто не подозревает, что только что лишился десятков миллионов.

Параллельная вселенная

Керпен [103]

Январь 1973 года

Михаэль был родом из параллельной вселенной.

Хотя в его паспорте, конечно, в качестве места рождения значилась не «Параллельная вселенная», а Хюрт, город в земле Северный Рейн-Вестфалия с 60-тысячным населением и самыми глубокими залежами бурого угля.

Когда отец подарил ему педальный карт Kettcar, «тюнингованный» мотором от бамперного электромобиля, позволявшем разгоняться до 10 км/ч, Михаэлю как раз исполнилось четыре года. Мальчики в этом возрасте обычно получают в подарок LEGO, мячик или рыцарский плащ. Штеффи Граф[104], если я не ошибаюсь, тоже было четыре года, когда ей в руку вложили теннисную ракетку. Но и Штеффи, и Михаэль долго запрягали по сравнению с Тайгером Вудсом[105]: в два года, еще в памперсах, он уже выполнял идеальный замах.

С того дня Михаэль каждую свободную минуту гонял по округе на своем турбо-Kettcar. Однажды, согласно легенде, он погнул фонарный столб, и тогда рассерженный отец записал его в карт-клуб в Керпене, где родители впоследствии стали управляющими. Вместе с Михаэлем и младшим братиком Ральфом они переехали в простой деревянный домик рядом с картодромом. Если вам интересно мое мнение, вот оно: судьба выдает нам мастер-план, мы, люди, лишь исполняем чужую волю.

Отец Михаэля присматривал за картодромом, мать торговала в закусочной. Вот материал, из которого получаются (вырастают) семикратные чемпионы мира.

Михаэлю было шесть лет, он еще не умел читать, а уже выиграл свой первый клубный чемпионат. Денег всегда не хватало. Когда на его карте изнашивалась резина, он разыскивал шины, выброшенные на свалку другими членами клуба, и ставил на свой карт. Он тренировался как одержимый, особенно любил гонять в дождь. На трассе никого, скольжение классное. Впоследствии его окрестили «Человеком дождя». Учись смолоду. «Мое детство было непростым, у нас было не очень много денег, но родители всегда меня поддерживали». Впоследствии эту фразу часто можно было услышать в его интервью.

Подытоживая все сказанное.

Первый настоящий карт Михаэлю подарил торговец коврами и обоями.

Установщик игровых автоматов, работающий личным шофером и организующий сбор пожертвований[106].

Потом появился я – бывший торговец автомобилями, сколотивший состояние на пиве и свиной рульке, пребывающий, несмотря на свои 46 лет, в прекрасной форме. И я решил сделать из Михаэля самого высокооплачиваемого пилота в истории гонок.

Позвольте представиться, моя фамилия Вебер!

Керпен

Октябрь 1988 года

Я нанес официальный визит родителям Михаэля в Керпене. Они действительно жили в скромном деревянном доме рядом с картодромом.

Я припарковал свою Ferrari возле киоска, в котором торговали жареными мясными закусками.

– Как мне найти Михаэля? – спросил я у продавщицы.

Переворачивая котлеты, она посмотрела на меня недоверчиво, потом коротко бросила:

– Моего сына? Да он там, в мастерской.

Бывают моменты, которые вообще-то нужно снимать на камеру: элегантный менеджер в пошитой на заказ сорочке из Дубая, с вышивкой WFW на левой груди, золотыми запонками, галстуком, платочком-паше[107], ремнем из страусиной кожи и дорогих, на заказ, туфлях топает по территории, бывшей когда-то гравийным карьером. Золотой Rolex на его запястье дороже, чем домик,