Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

А если я вам признаюсь еще и в том, что Неерпаш ждал нас в Сильверстоуне и проспонсировал из денег Mercedes возможность для Михаэля забраться в кокпит Jordan, вы решите, что всю эту историю я выдумал.

Сильверстоун представлял собой сонное местечко с двухтысячным населением недалеко от Оксфорда, куда в дни проведения «Формулы-1» съезжались 348 000 гостей. В остальное время это была сущая глухомань.

Едва Михаэль поставил на землю свою дорожную сумку, как его попросили сесть в машину. Время – деньги, кому как не Эдди Джордану, слывшему в наших кругах скупердяем, это знать. Соответственно, делегация Jordan была очень скромной: кроме руководителя команды Фостера присутствовал шеф PR-службы Ян Филлипс; еще три механика и все.

Она стояла там, модель Jordan 191, – машина, сошедшая с картинки. Она была прекрасна. Зеленый глянец. Идеальные изгибы. Ее хотелось погладить. Я редко встречал столь совершенные автомобили. Очень волнующий момент. Нужно было отдать Эдди должное: если у него не всегда все бывали дома, машины он строить действительно умел.

С момента презентации весной модная машинка уже поучаствовала в 10 гонках и получила новое имя. Поначалу она называлась Jordan 911: 91 в честь дебютного года, последняя 1 означала «Формулу-1». Следующая модель должна была называться 921. И так далее. Однако тут пришло письмо из Штутгарта. Из Porsche. По-немецки. Много красного шрифта, чтобы даже тупой англичанин понял: важное содержание!

С помощью сотрудника, который изучал в школе немецкий, письмо расшифровали: а! Porsche не в восторге! Попробовали возразить, что это все-таки две большие разницы: у Jordan модель называется 91-1, а у Porsche – 911. Однако в Штутгарте это не нашло понимания. Конец истории: Эдди устроил своей машине ребрендинг, чтобы избежать дорогостоящего разбирательства – отныне его модель стала называться Jordan 191. Долго ждать не пришлось – вскоре новехонький Porsche 911 въехал к нему во двор. Из машины вышел водитель и сказал: «Это из Porsche Cars Great Britain. Для многоуважаемого мистера Э. Джордана. Будьте любезны подписать здесь».

Если вы меня спросите, действительно ли Эдди понятия не имел, что эта чехарда с числами вызовет возражения, то я задам вам встречный вопрос: папа римский – католик?

Однако вернемся в боксы: где какая кнопка, сколько в машине передач – все это Михаэлю объяснили на ходу. Сложно, как в Boeing? Ничего страшного. Одна из особенностей болидов «Формулы-1» состоит, например, в том, что бо́льшая часть функций интегрирована в рулевое колесо. У неспециалиста уже давно бы мозг закипел, но Михаэль слушал очень внимательно и время от времени кивал.

Пора было переодеваться. Собираясь в спешке, Михаэль забыл свой комбинезон, поэтому вынужден был влезть в списанный костюм ветерана «Формулы-1» Джона Уотсона. Комбинезон оказался велик. Михаэль уверенным движением надел шлем, сел в кокпит, опустил визор; два механика пристегнули ремни безопасности на плечах и на животе – кокпит слишком мал, чтобы пилот мог пристегиваться сам, – затем в воротник воткнули микрофон. На все ушли считанные секунды. Губы Михаэля беззвучно повторяли «Раз, раз, раз…», проверяя микрофон. Во время тестового заезда он будет постоянно на связи с боксами. У каждой команды своя частота, чтобы не подслушивали.

Это был один из тех «мимолетных дней»[147] в Сильверстоуне. Солнце взошло, но было еще прохладно. Такие условия добавляют мотору мощности, да и шины имеют лучшее сцепление с дорогой, чем обычно.

Машину Михаэля вытолкнули из боксов и попросили ехать медленно, пока по радио не дадут сигнал, что он может сделать несколько быстрых кругов.

Михаэль поднял вверх большой палец.

В какой-то момент я услышал, как Тревор говорит в микрофон: «Окей, теперь можешь разогнаться до максимума и ехать быстро», – Тревор был руководителем команды Джордана. Уже на втором круге Михаэль пронесся мимо нас с пылающими тормозными колодками, направляясь к шикане. Кругов через пять люди в боксах пришли в состояние странного возбуждения. Я стоял чуть поодаль и без наушников, поэтому не мог объяснить себе возникшее там волнение.

– Эй, парни, что происходит? Что случилось? – я повис на пятках у Тревора, который, словно зайчик Duracell, суетливо забегал по боксам.

– Вау, Вилли, этот парень очертительно быстрый, – крикнул Тревор по-английски.

– Ну и? Он плох или хорош? – возликовал я.

– Хорош?! – Тревор посмотрел на меня, как на инопланетянина. – Парень – феномен! – прокричал он и оставил меня. Я увидел, как он подбежал к висящему на стене телефону и набрал номер. При этом он повернулся ко мне спиной, поэтому, к сожалению, я разобрал лишь обрывки фраз. Сначала заклинающее: «Эдди, б..!» Потом: «Ты где его взял?!» И наконец: «He is crazy!.. like a rocket[148]… быстрее, чем когда-либо были Де Чезарис и Бертран…»

В этом месте Тревор на мгновение замолчал. Думаю, его перебил собеседник. Теперь он сосредоточенно слушал. Потом энергично рубанул рукой воздух: «Нет, Эдди, мы совершенно точно не ошибаемся. И по всей трассе! Мы все проверили вместе с Сильверстоун-Сидом[149]!»

На трассе «Сильверстоун» есть узкая связка поворотов под названием «Луп»[150], в прохождении которой не было равных Джону Уотсону, бывшему тест-пилоту Jordan. Но Михаэль, очевидно, только что поставил новый промежуточный рекорд.

Тут, к сожалению, подслушивание пришлось прекратить, передо мной вырос человек из Ford[151] и заслонил мне солнце. Он объяснил, что моему гонщику нужно бы сейчас немного сбавить темп, не выжимать по максимуму. Сказал, что в машине двигатель, на котором планировалось участвовать в бельгийском этапе, что они не могут себе позволить поломку двигателя.

Михаэля по радио вызвали в боксы, где я должен был передать ему, чтобы не так сильно давил на газ. К слову, мне это казалось абсурдным, поскольку цель таких тестов как раз и состоит в том, чтобы ехать быстро, а не медленно. Михаэль был озадачен: «Вилли, как это? Я должен ехать медленно? Я еще не на пределе…» Покинув боксы, он сразу же упрямо сделал два супербыстрых круга по асфальту автодрома. Тут человек из Ford окончательно потерял терпение, и заезды остановили.

Пока Михаэль возвращался в боксы, зазвонил мой портативный телефон – новенький мобильный телефон, с антенной и на заплечных ремнях стоимостью 7800 марок, моя гордость. Эти телефоны известны по военным фильмам, где обычно льет дождь и перепачканный грязью лейтенант кричит в трубку: «Быстро! Санитара! Где санитар? Мы под огнем!»

На другом конце я услышал треск и шум, а потом голос Эдди. Он не тратил время на «Добрый день» или «Как там у вас погода?», а сразу перешел к