Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

не успел моргнуть, как с замиранием сердца уже летел в Рио на первую в моей жизни гонку «Формулы-1». Мечта сбылась. К сожалению, взять с собой дорогие часы и вообще выделяться не рекомендовалось, что для такого красавца, как я, конечно, весьма не просто.

Самолет совершил посадку у Сахарной головы[75], и мы остановились в отеле Méridien – 40-этажном небоскребе, вздымающемся в небо над Копакабаной, подобно бетонному эрегированному фаллосу. И я снова не мог поверить своему счастью, потому что вокруг бассейна лежали все звезды «Формулы-1», дымя толстыми гаванскими сигарами и обсуждая вечеринку, которая была накануне. Напоминало выезд с классом категории «делюкс».

На автодроме «Жакарепагуа»[76] Петер неустанно представлял меня своим друзьям. Первым я поприветствовал президента FIA[77] Жана-Мари Балестра, пожав его уже вяловатую ручку. Ответом был недружелюбный взгляд.

– Довольно мутный тип, очень закрытый, никогда не знаешь, смеется он или это его гастрит донимает, – шепнул мне Петер и ухмыльнулся, а сам потащил меня дальше, к Берни Экклстоуну.

– Hi Bernie, may I introduce you to Willi, my very good friend from Stuttgart![78]

– Привет, Вилли! – прокаркал он, глядя снизу вверх сквозь солнечные очки. И здесь Петер не поскупился на едкий комментарий, едва мы отошли в сторону.

– Ну ты видишь, конкурс красоты ему не выиграть. Но чертовски богат! В следующей жизни я тоже буду промоутером «Формулы-1».

Так мы шли дальше. Я познакомился с Айртоном Сенной – звездой из звезд среди гонщиков; Фрэнком Уильямсом, добившимся стольких побед с командой в честь себя самого; Роном Деннисом – самым, наверное, заносчивым из руководителей команд в истории «Формулы-1». Он молча смерил меня взглядом от головы до пят и, видимо, подумал: «Собственно, кто ты такой, что право имеешь со мной разговаривать?» Потом бросил короткое «Окей». И отвернулся. Что за придурок.

А потом я вдруг оказался лицом к лицу с Найджелом Мэнселлом.

В этот момент я забыл, как меня зовут.

У меня была тайная фантазия на тему гонок в «Формуле-1». Итак: я закрываю глаза; я Найджел Мэнселл, сижу в кабине, выжимаю газ, почти взлетаю. Второй круг, третий – я проезжаю их как дьявол, затем отчаянная дуэль с Простом, которого я обгоняю и приближаюсь к Сенне, догоняю и его, ожесточенная борьба, я рискую всем. И выигрываю.

Этот человек ездил так, как я сам бы хотел уметь. Старый боевой конь, Бог, мой герой. Увидеть Мэнселла и умереть. Больше ничего и не надо.

Раньше я его видел только по телевизору, сейчас же он стоял передо мной, из плоти и крови, его можно было потрогать. И он не был маньяком, каким я его себе представлял. Скорее, уютный такой мужичок с брюшком.

Мы поболтали. Казалось, что мы знакомы целую вечность. Мэнселл уделил мне время, был исключительно вежлив, хотя за мной выстроились еще человек 20, которые хотели познакомиться и пожать ему руку.

Если раньше я и мог представить свою жизнь без автоспорта, то в тот самый момент я окончательно понял: мое сердце принадлежит «Формуле-1».

Выигрывай по воскресеньям – продавай по понедельникам!

До меня довольно быстро дошло, каким образом Мюллеру в «Формуле-1» удавалось со всеми водить знакомство, со всеми дружить и как у него получалось, черт возьми, входить в моторхоумы и боксы, словно это общественный туалет. Дело было вовсе не в его харизме. Она и не требовалась. Мюллер, так сказать, приносил халявные деньги. Ну а с денег и начинается дружба. Старый закон «Формулы-1».

Разумеется, деньги, которыми он там сорил, были не его – они принадлежали Mercedes. Концерн как раз взял маленькую 27-летнюю паузу в «Формуле-1», и в задачу Мюллера входило позаботиться о том, чтобы машины с трехлучевой звездой постоянно мелькали если не на трассе «Формулы-1», то хотя бы рядом с ней – читай: личные гаражи звезд «Ф-1» должны быть заполнены машинами Benz под завязку.

Так мы и разъезжали в те годы втроем: я, Петер и его чемоданчик, набитый свеженькими глянцевыми рекламными проспектами Mercedes.

Но одно дело проспекты. Когда же Мюллер сулил вдобавок сказочный дисконт, считай, рыба была на крючке. Я всегда говорю: если и есть какой-то объективный фактор в человеческих отношениях, то это жадность. Второй такой фактор – тщеславие. Мюллер с удовольствием этим пользовался, обещая, что в обход всех листов ожидания машина будет доставлена позавчера.

Успех был оглушительным: почти у каждого из пилотов, механиков, конструкторов, менеджеров, директоров команд «Формулы-1», с которыми я познакомился через Петера, стоял в гараже Benz – совершенно не зависимо от того, с кем из автопроизводителей у него на данный момент был контракт.

Надо отдать должное такой политике Mercedes: концернам вроде Ferrari приходилось инвестировать целые состояния, чтобы выигрывать. Итог: победа в воскресенье – продажи в понедельник!

В Mercedes говорили так: продай в понедельник. Но еще и во вторник, среду, четверг, пятницу и субботу.

Задарма только смерть

Не то чтобы Петер таскал меня с собой повсюду лишь за одни мои красивые голубые глаза. За билет в паддок я платил от 500 до 2000 марок. За то, что мы друзья, скидок не полагалось.

«Мне и самому приходится платить», – объяснил Петер.

Было ли это правдой? Понятия не имею, да и неважно. Я был благодарен за то, что я, наконец, оказался там, где хотел быть всегда. И не просто где-то там, а в первом ряду, в самом центре. Вскоре обо мне в «Формуле-1» узнали все, и это была заслуга Петера. Помимо билетов, я приобретал у него еще и рычаги переключения передач, шлемы, рули – словом, все то, что продается в качестве сувениров, хотя он сам, скорее всего, получал это бесплатно. Цены кусались. Шлем Сенны, оригинальный, еще и с микрофоном и радиопроводкой, обошелся мне в 15 000 марок. Шлем Нельсона Пике я купил за 5000. Услуги шли пакетом: я покупал шлем какого-нибудь известного пилота, а взамен Петер доставал мне классные билеты, с которыми я мог пройти в паддок. Кстати, парковочный талон прилагался. Я всегда говорю: живи и дай жить другим. Я понял, как все работает, принял эти правила и сам стал по ним играть. Допустим, Петер организует в Бразилии машину для Берни Экклстоуна и за это получает классный билет на «Имолу»[79]. Этот билет он продает мне вместе с подаренным ему шлемом Сенны за 30 000 марок, что меня совсем не напрягает, поскольку я сразу перепродаю кому-нибудь этот шлем за 40 000.

Так устроен бизнес в автогонках. Такой вот Петер Мюллер тоже должен о себе позаботиться. Рука руку моет.