Хранитель - Тим Волков

— Тимофе-ей! — выстрелив очередной раз, обернулся Зверев. — Унтер… Эх! Ну, гады…

Наши пули тоже не улетели зря! По крайней мере, четырех всадников мы сшибли с коней, а уж ранили или убили — пока было не ясно.

С берега, с мыска, тоже грянул залп. Мимо… Похоже, у них вообще были кремневые ружья! Теперь пока перезарядят… Куда больше досаждали стрелы! Впрочем, такими уж Робин Гудами китайцы вовсе не были.

Да и наши гребцы — даже трое — старались вовсю!

— Давайте, парни, давайте!

Стрелы уже не причиняли вреда, большей частью падая в воду. Ружье же китайцев молчали — перезаряжались. Правда кто-то — видимо, переодетый в солдатскую куртку офицер — беспорядочно палил из револьвера. Естественно, без всякого толка!

Минута, другая… мы уже ушли метров на полсотни! Попробуй, теперь, достань! Эх, жаль унтера…

Позади грянул запоздалый залп… Просвистели над головой пули. В белый свет, как в копеечку!

Правый берег, высокий и лесистый, приближался быстро. Вот уж можно стало рассмотреть корявые сосны, ельник… камни, терзаемые языками пены, узкую грязно-бурую линию песка.

— Вот! Здесь, кажется, можно причалить… — указал рукой Зверев. — Меж тех камней!

— Да! Пожалуй…

Я всмотрелся… Поднял глаза…

— Дьявол!

— Что такое? — Борис Борисович дернулся… и тот час же вскинул револьвер.

На берегу, в ельнике, виднелись какие-то люди. Прячась за елками, они подняли ружья и проворно прицелились в нас!

Глава 5

Звероватого вида бородач, высунувшись из-за елки, прицелился прямо мне в грудь! И, хоть ружье, по виду, было охотничье, «турочка», но получить заряд волчьей дроби (та же картечь!) что-то не очень хотелось. Я присел и выхватил револьвер… Пока что далековато, но…

— Таба-ань! — закричал Базиль. — Разворачивай!

Разворачивай…

А куда плыть-то? Вниз по течению, за плесом река сужалась, и на том берегу вновь замелькали голубоватые куртки китайских солдат.

Ах, черт, вот же попали-то!

— Парни! Чуть ниже — и к берегу, — распорядился я. — Прорвемся! Пока они там по косогорам…

Лишь бы всадников не было! Тогда вряд ли уйдем.

И снова дьявол словно бы подслушал мои мысли! За ельником послышалось конское ржание, и на крутояр вылетел всадник на низкорослом монгольском коньке. Вышитый бисером тунгусский кафтан, шляпа… желтый шейный платок, пижонская бородка…

Неужели…

Я всмотрелся…

Да он и есть!

Че Гевара — Гарпанча!

— Эге-й! — убрав револьвер, я выпрямился и замахал шляпой. — Эгей, Гарпанча! А ну, не стрелять!

— Не будем, господин! — широкой улыбаясь, из зарослей ивы показался Иван, а за ним и горбун Кондратий, изломанную фигуру которого трудно было бы не узнать.

Черт… они же…

Но — откуда здесь? Как?

Хотя, вероятно, именно Гарпанча все это и устроил. Услышал выстрелы и решил глянуть, что тут. Не так-то и далеко ушли каторжники, да и Умборга здесь сильно петляла.

Всмотревшись, я узнал Колыванова, главаря беглых, Высокий, широкоплечий, с седой, коротко стриженной головой и глубоким шрамом через всю правую щёку, в добротной кожаной куртке и высоких сапогах. Увидев меня, Ефим Ильич опустил ружье и улыбнулся.

— Шеф, это же наши! — подскочив, радостно закричал Хватов.

Наши…

С каторжниками надо было что-то делать… А то выходило, что слишком уж Звереву повезло! Или — не повезло, как посмотреть.

— Смотрю — знакомые? — подполковник опустил револьвер и поправил фуражку.

— Да, промысловики, лесорубы…

Махнув рукой, я обернулся к Базилю и незаметно для Зверева приложил палец к губам — помалкивай!

— Ночевали как-то у нас. Хорошие парни…

— Многонько их тут! — зябко поежился Борис Борисыч. — Целая артель… Так, угрозы нет, говорите?

— Наоборот, они же нам еще и помогут! С хунхузами у них давние счеты… Базиль, давай к берегу! Да опустите вы ружья, в конце-то концов!

Парни заулыбались. Мои — радостно, зверевские — пока что нерешительно, настороженно, видно, до конца еще не верили в наше спасение.

Между тем, джонка наехала на берег высоким носом. Рино и Федор спрыгнули в камыши, втаскивая лодку…

— Пойду, с ними поговорю… Базиль — раненого перевяжите.

— Сделаем, шеф!

— Стойте! — Зверев догнал меня на круче. — Я с вами!

— Нет, Борис Борисыч! — жестко отказал я. — Сами понимаете, эти люди чужаков не любят. И разговаривать с вами не станут! А вот я… Я поговорю! Все же, форт Громов для них кое-что значит.

— Мы пойдем с ними?

— Нет. У них свои пути.

— Понимаю…

— Но, китайцев они потреплют. Не до нас будет желтолицым господам!

— Что ж… — подполковник на секунду задумался и махнул рукой. — Делайте, как знаете, господин Громов. Ваша земля — ваша и воля… Я же пока обдумаю наши дальнейшие действия.

— Хорошо.

Махнув Звереву рукой, я поднялся на крутояр и скрылся в ельнике… Где меня давно поджидали!

Гарпанча уже спешился и подбежал первым:

— Так и думал что вы… Когда выстрелы услыхал.

— А этих как нашел?

— Шел прямой дорогой… — парень плечом. — Вот и встретил.

— Мэнду, хозяин! Добрый день, — поздоровался по-тунгусски Иван.

Кондратий смущенно улыбнулся:

— Здравствуйте, хозяин. Рад, что в полном здравии… Вот только те дьяволы…

— Дьяволам мы сейчас дадим прикурить! — протянул руку Колыванов. — Хоть у нас и десятка ружей не наберется… Зато злости на всю сотню хватит! Хунхузы, Александр Андреевич?

— Они… — я не стал вдаваться в подробности. — Преследуют нас от Ново-Воронежки. Это деревня здесь, неподалеку.

— Ну-у, мы их сейчас отвадим! — усмехнувшись, Ефим Ильич обернулся к своим. — Слыхали, ребята?

Беглецы вышли из зарослей, поглядывая на меня с затаенной надеждой. Крепкие обросшие мужики и парни с обветренными лицами и жёстким взором. Некоторые — в статской, не по фигуре, одежке, иные же — в том, что осталось от арестантских роб. У многих — старые шрамы и татуировки, какие обычно бывают у каторжников. То еще воинство… Настоящая шайка! Впрочем, тем хуже для китайцев.

— Коли надо — сладим.

Послышались глухие голоса вразнобой…

— Что мы, хунхузов не ведаем? Ужо, побегут без оглядки!

— Насчет форта, господин хороший — как? Обещано ведь. Долго еще нам по тайге скитаться?

— Недолго! — глянув на каторжников, я повысил голос. — Пугнете хунхузов — и возвращаетесь к форту. И впрямь, хватит вам по тайге…