Хранитель - Тим Волков

— Похоже, китайские джонки… Не вельботы — точно.

— Да уж, не вельботы! — хмыкнув, оценил шутку Зверев. — Насколько я вижу, это ша-чуань — северные речные джонки. Во множестве используются контрабандистами и рыбаками. Однако, их около десятка…

— Восемь! — я уже успел пересчитать.

— Восемь… — эхом откликнулся подполковник. — В каждой человек двадцать, да еще груз… Хм! Я даже пушки вижу! Плохие, правда, допотопные…

— Что и говорить — богатая банда! — подал голос Базиль.

— Банда? — Борис Борисович резко обернулся. — Не знаю, не знаю… Как бы нам поближе к деревне подойти?

— А зачем ближе? — тихонько засмеялся я. — Вон, видите, кедры? Ну, за деревней… Туда и пойдем, заберемся… Оптика у нас есть — все, как на ладони, будет!

Подполковник молча кивнул, убирая трубу.

Мы так и сделали: обойдя деревню, вышли в кедровник. Шли осторожно, реагируя буквально на каждый шорох.

— Не будет здесь часовых, — догнав меня, улыбнулся Борис Борисович. — Слишком уж далеко.

И, тем не менее — шагали чутко!

Не встретили ни единой души, лишь спугнули кабаргу — та унеслась сквозь кусты в самую чащу.

— Н-да-а, — поглядев на высоченный кедр, Зверев покачал головой и скептически усмехнулся. — Не в нашем с вами возрасте, Александр Андреевич…

— Давайте я полезу, — улыбнулся Рино, один из хватовских парней. — Я все же из цирковых.

— Ну, что ж… раз уж из цирка… — Зверев развел руками.

Я молча протянул парню бинокль.

Разувшись, Рино с непостижимой ловкостью полез по почти голому стволу и вскоре уже примостился на толстой ветке.

— Ну? — подняв голову, я повысил голос. — Что видишь?

Борис Борисыч поморщился:

— Думаю, не стоит кричать на весь лес. Что увидит — потом расскажет.

— Рино! Доложишь потом.

— Понял!

Минут через десять парень все так же проворно спустился к нам:

— Хунхузов в деревне много! Очень. Как тараканы — кишмя кишат.

— Это мы уж знаем, — покривился я. — Что еще видел?

— Изволил наблюдать построение. Там, во дворе… То ли развод караулов, то ли еще что-то подобное…

Зверев задумчиво покивал:

— Скорее всего — наряд на работы. А скажи-ка, голубчик, там одни китайцы?

— Нет, — покачал головой охранник. — Есть и наши. Женщины. Немного. Варят что-то в котлах… Похоже, что пленницы.

— Понятно… Еще?

— Еще — дикари, тунгусы. В нагрудниках и длинных своих кафтанах. С лошадьми!

— Та-ак… — протянул подполковник. — Вот вам и кавалерия, вот вам и проводники… А как одеты, голубчик? Я имею в виду хунхузов. Ничего не показалось странным?

Рино задумался:

— Да, вроде, нет… Хотя…

— Ну-ну-ну? Не было ли такой… одинаковой одежды? Ну, форменной, что ли…

— Вот! — Рино хлопнул в ладоши. — Вот это мне и показалось… Подозрительным, ну… У многих голубоватые такие кафтанчики… Одинаковые, короткие с красной каймою. И такие белые круги на груди и спине… Кажется, там даже спорото что-то.

— Спорот номер полка, — сумрачно промолвил Зверев. — И иероглиф «Юнь» — «Храбрый». Форма цинской армии! Ох, господа мои… Здесь вовсе не одни хунхузы. Здесь еще и регулярная армейская часть!

Глава 4

Китайская императорская армия… Конечно, не Бог весть что, но…

Я недоуменно приподнял брови:

— Неужто, они все-таки решились на отрытое столкновение?

— На открытое — вряд ли, — покачал головой Зверев. — Иначе б явились бы во всей красе. С номерами полков, со знаменами, с барабанщиками… Нынче же… Если что пойдет не так, свалят все на хунхузов! Мол, они захватили, а мы ни при чем. Наоборот, преследовали бандитов и вот, случайно забрели на чужую территорию…

— Ничего себе, случайно! — хмыкнув, Базиль всплеснул руками. — На полсотни верст!

— Отопрутся, — уверенно произнес подполковник. — Да и наши сделают вид, что поверят. Не станут нагнетать ситуацию. Но, претензии обязательно предъявят! А для этого, господа мои, нам надо точно выяснить, что это за войска? Кто командир? Какая поставлена задача? А уж потом, с казачками, погоним их к чертовой матери до самой границы!

— Насчет задачи все ясно и так, — я поправил шляпу и посмотрел вдаль, на тесовые крыши деревенских изб, маячившие в туманной дымке. — Разведка и грабеж. То есть, наоборот: сначала грабеж, а уж потом — разведка.

— Ну, это пока наши с вами догадки.

— Языка надо брать, вот что! — тряхнув головою, резко бросил Базиль.

Я тут же поддержал парня:

— Согласен! Только не совсем.

— Как это — не совсем, шеф? — несколько опешил Хватов.

— Не одного языка, а двух, а то и трех! И, желательно, офицеров.

Борис Борисович улыбнулся и пригладил усы:

— Ну, это пока как пойдет. А вообще — мыслите вы очень даже верно. По-военному.

Языка решили брать у реки: там и до деревни недалеко, и заросли — ольховником можно спокойно уйти, ни одна собака не почешется! Правда, не стоило забывать про часового на мельнице.

— Так, может, убрать? — азартно предложил Базиль. — Или вот его и в плен?

— Нет, — Зверев резко помотал головою. — Отрыто действовать рано. Они ведь про нас не знают. Вот этим и воспользуемся.

— Что ж, командуйте, господин подполковник! — со всей серьезностью произнес я. — На то вы и военный.

Кивнув, Зверев предложил пройтись вниз по реке, чуть ниже пристани, где, в зарослях ивы и вербы, чернели старые мосточки.

— Похоже, омуток там, — подполковник опустил подзорную трубу. — Неужели, никто за рыбкой не заглянет? Местечко-то, а? Так и тянет пройтись с удочкой…

— С удочкой? — негромко рассмеялся Базиль. — Китайцы с удочкой не привыкли. Им сети да гарпуны подавай! А то и динамитные шашки!

Часовой в голубой, с красной опушкою, курточке и круглой соломенной шляпе, сидел на мостках возле водяного колеса и глубокомысленно плевал в воду. Рядом с ним, тут же, лежало ремингтоновское нарезное ружье, выглядевшее довольно новым, и короткий солдатский меч в красных деревянных ножнах.

— Нет, это не армия Восьми знамен, — пройдя вперед, глубокомысленно прошептал подполковник. — Это что-то получше.

— Армия Восьми знамен? — оглядывая мостки, так же, шепотом, переспросил я.

— Старая