Хранитель - Тим Волков

— Идем к Ново-Воронежке, — глянув на подполковника, пояснил я. — Там найдем местных. Я примерно представляю, где они могут прятаться. Эх, несчастливая у них деревенька! Второй раз хунхузы захватывают. А еще говорят, ядро в воронку второй раз не падает. А, Борис Борисыч?

— Бывает, что и падает, — на ходу усмехнулся Зверев. — И не один раз даже. У нас на Шипке подобный случай был… И под Плевной.

Борис Борисович замолчал, замкнулся — видать, вспоминал войну с турками, и воспоминания эти были не из приятных. Что и говорить — тяжело воевали, солдатушек положили много. А что взамен?

— А? Что вы говорите? — нагнал меня подполковник.

Господи… Задумавшись, я и сам не заметил, как начал рассуждать вслух.

— Да я про Болгарию… Так, думаю…

— Да, там ситуация странная, — покивал Зверев. — Князь Александр Баттенберг, хоть и племянник императрица Марии Александровны, а все не на Россию, на Германию оглядывается. Да и поддержки в стране не имеет.

— Бисмарк — тот еще хитрован, — я усмехнулся в усы. — После Берлинского конгресса он как-то для всех стал хороший. И для болгар, и для румын… и для турок даже.

— Да уж, Бисмарку палец в рот не клади! — негромко рассмеялся Борис Борисович.

* * *

Не доходя до Ново-Воронежки версты три, мы свернули к распадку. Прошли заливным лугом, пылавшим золотистой россыпью лютиков, и углубились в лес.

— Что-то коровушек не видать, — поправив солдатскую — без козырька — фуражку, удивленно посетовал Василий, денщик.

— Видать, хунхузы поели, — идущий с ним рядом Степан хмыкнул и тут же рассмеялся. — Да нет, уж всех-то коровушек не поели — подавились бы! Увели сельчане стадо, спрятали в надежное место.

— Однако, коровушки-то мычат! — все же возразил солдатик. — Сыщут их чертовы эти хунхузы. Вот, помяните мое слово — сыщут.

— Авось, не сыщут!

Снова рассмеявшись, Степан нагнал нас с Базилем и, понизив голос, доложил:

— За нами следят, господа. В овражке двое прячутся. Еще один чуть дальше, в орешнике. Эвон, птицы кружат!

— Почему ты думаешь, что один? — так же тихо справился начальник охраны.

Охранник пожал плечами:

— Так птиц-то не шибко много, ага.

— Так и должно быть, — я поправил шляпу. — Должны наблюдать. Это деревенских посты… Говоришь, в овражке?

— Ага!

— Борис Борисыч! Придержите шаг!

Махнув рукой, я резко свернул к оврагу и, не дойдя до него с пару десятков шагов, остановился:

— Эй, други! Старосте Аграфене Ивановне — поклон! Может, помните меня? Я инженер, изыскатель. Мы с экспедицией к вам приходили…

Ответом был выстрел!

Меткий стрелок пулей сбил с меня шляпу — пришлось срочно укрыться за сосною. Все наши упали наземь, в траву, и затаились, готовые в любой момент дать самый суровый отпор. Оружия и патронов у нас нынче хватало, да воинского умения было не занимать — подполковник Зверев имел весьма богатый опыт!

Выстрелов, однако же, больше не последовало, да и вообще, все это слишком уж походило на предупреждение.

Приникнув к ружейным целикам, мы напряженно ждали…

Дернулись кусты…

— Ждите! — послышался крик. — Доложим про вас. Вздумаете идти — пристрелим!

Вот так–то! Однако, встреча.

— Вы говорили, деревенские — ваши друзья… — Зверев подполз ближе. — Что-то не похоже на радушную встречу!

— Перестраховываются, — хмуро бросил я. — Бывает.

Мы ждали недолго, минут десять или чуть более того. Снова шевельнулись кусты.

— Идите своей дорогой! — громко посоветовал грубый мужской голос. — Знаем мы вас…

— Но, у вас же хунхузы! — дернулся я. — Мы помогли бы… Мы…

— Своей дорогой ступай… анжинер! А к нам соваться не вздумай.

Выстрел сбил шишки на росшей невдалеке елке.

— Однако, придется отступать, — Зверев приподнял голову. — Не очень-то здесь нашей помощи жаждут.

— И я, кажется, понимаю, почему… — подняв с земли шляпу, протянул я. — Есть один нехороший человек… редиска…

Огнев! Уж этот-то мог наговорить обо мне все, что угодно… Вот ведь, уже арестованный, а как навредил! Дотянулся из прошлого.

— Причем тут редиска? — глянув на меня, Борис Борисыч удивленно вскинул брови.

— Так, местный говор, — отмахнулся я. — Враги оклеветали меня и моих людей еще раньше. Боюсь, восстановить доверие будет непросто.

— А, ну тогда и не нужно восстанавливать, — неожиданно приободрился Зверев. — Будем действовать сами по себе! Еще и лучше. Не люблю, знаете ли, когда статские под ногами путаются… Вы же знаете местность?

— Ну да.

— Тогда идем к деревне! Только так, чтоб никто ничего…

* * *

Мы подобрались к Ново-Воронежке со стороны реки, скрываясь в густых зарослях ивы, ольхи и черемухи. Необычно притихшая, деревня лежала перед нами под низким, затянутым плотными серыми облаками, небом, и, казалось, чего-то напряженно ждала. Пахло старым прелым навозом, дымом и еще чем-то едким… рыбу они коптили что ли?

— Тишина какая, — отведя ветку от глаз, прошептал подполковник. — Ни собаки не лают, ни куры, ни утки… Ну, птицу, видно, поели всю. А собак перебили. И это — хорошо!

— Да уж, — согласился я. — Некому лаять-то.

Ощущение дежа-вю не покидало меня: вот так же было совсем недавно! Та же деревня, те же прячущиеся в урочище жители, те же хунхузы. Правда, последних тогда было куда как меньше. Раз в пять… Да уж, нынче без помощи казачков не обойдемся.

— Там что, мельница? — достав из вещмешка раскладную подзорную трубу, Зверев приник к окуляру.

— Мельница, да, — я вытащил из котомки бинокль. — Верхнебойная… Принадлежит, кажется, старосте Аграфене. О! Там хунхуз, кажется!

— Часовой, да… Удобное место.

Оторвавшись от трубы, Борис Борисович с любопытством глянул на мою оптику:

— Все собирался спросить… Бинокль?

— Да. Призматический бинокль системы Порро. Весьма полезная вещица!

— Знаком, — неожиданно улыбнулся Зверев. — Такие собираются ввести по всей армии… Собираются, да все никак не соберутся! Бюрократия, сами понимаете. Но, рано или поздно введут. Позволите взглянуть?

— Извольте!

Мы поменялись приборами. Я взял подзорную трубу, подполковник же припал к окулярам бинокля.

— Там, за мельницей — пристань? — вглядываясь, осведомился Борис Борисыч.

Я кивнул:

— Да.

— Лодки видите?

Лодки… Довольно вместительные, хотя с виду и небольшие. Заметно приподнятые нос и корма,