Трактат о первоначале - Иоанн Дунс Скот

цели, каковое уже было показано трояким образом, следует основное заключение. Ибо то, что не имеет предшествующей причины, не имеет и последующей, согласно третьему, уже предпосланному [заключению].

Пятое заключение. То, что не произведено, не целенаправлено.

Доказывается: цель является причиной лишь постольку, поскольку бытие целенаправленного сущностно зависит от нее, как от предшествующего. Это ясно, поскольку любая причина есть так предшествующее, в силу того, что она — причина. Однако целенаправленное в отношении своего бытия зависит от цели, как таким образом предшествующего, только в силу того, что цель, как [нечто] любимое, движет производящее к тому, чтобы дать ему [т.е. целенаправленному] бытие, так что производящее не дало бы [ему] бытия в своем роде, иначе, как благодаря цели, причиняющей в своей причинности. Итак, цель не причиняет ничего, за исключением того, что производится производящим, поскольку оно любит цель.

Здесь следует королларий, который не следует обходить вниманием, [а именно], что ложно представление о цели, [предполагающее], что целевой причиной сущего является предельное действие или объект, который достигается посредством этого действия. Если помыслить, что таковое как таковое есть целевая причина, то это ложно, поскольку оно [т.е. предельное действие] следует за бытием [целенаправленного], и бытие целенаправленного не зависит сущностно от него как такового, но определенно — от того, благодаря чему, любимому производящим, производящее производит некое бытие, поскольку упорядочено относительно любимого, которое, в силу того, что оно любимо, есть целевая причина произведенного.

Иногда объект предельного действия и в самом деле есть таковое любимое, а потому — целевая причина; не потому, что он — предел действия такой природы, а потому, что любим причиняющим эту природу. Однако предельное действие чего-либо, или то, что достигается посредством этого [действия], иногда обоснованно называют целью, поскольку оно предельное и некоторым образом наилучшее, и поэтому имеет некие черты целевой причины.

Следовательно, Аристотель не стал бы придерживаться мнения, что интеллигенции[27] имеют целевую причину в собственном смысле слова и не имеют производящей, но [сказал бы] или что они имеют только цель, если [понятие] цели распространяется на объект наилучшего действия, или, если бы допустил действующую [причину] в собственном смысле слова, [он указал бы, что она действует] не посредством движения или изменения, поскольку [в данном случае] четыре причины подлежат рассмотрению метафизика, и абстрагированы таким образом от себя в том виде, в каком они подлежат рассмотрению физика.

Если он полагает их вечными и необходимыми, он не утверждал бы, что Первое [Сущее] дает им бытие после небытия, по крайней мере, "после" в смысле длительности[28], а не "после" в отношении порядка природы, как разъясняет Авиценна смысл творения во второй главе шестой книги "Метафизики"[29]. Противоречит ли необходимость причиненному[30], или нет, это не лишает силы основное положение. Если нечто производящее может причинять безусловно необходимо и некая цель необходимо целенаправляет, и не наоборот, то, по крайней мере, любое причиненное не только является возможным как противоположность невозможному, но также и как противоположность необходимому от себя, поскольку есть объект, или предел, потенции своей причины, пусть даже это [причиненное] и не есть, согласно философам[31], возможное как противоположность необходимому в общем[32], поскольку они отрицали бы таковую контингентность[33] относительно отделенных [субстанций][34].

Другой королларий очевиден: цель является целевой причиной не производящего, но эффекта; отсюда: когда говорят, что действующее действует ради цели, это не следует понимать как "для своей [цели]", но "для [цели] своего эффекта".

Шестое заключение. То, что не произведено, не материализовано.

Доказывается: материя сама по себе в потенции противоречия[35] к форме; таким образом, она, сама по себе, не актуализирована посредством формы, следовательно, посредством чего-то другого, выводящего эту потенцию к акту. И это то, что производит составное, поскольку одно и то же "производить составное" и "материи быть в актуальном состоянии посредством формы".

Первый вывод очевиден, поскольку потенция, чисто пассивная и [потенция] противоречия, не приводит себя к акту. И если скажешь, что форма выводит эту потенцию к актуальному состоянию, то это формально истинно, но поскольку форма и материя мыслятся изначально не как единые, то то, посредством чего они объединяются, имеет характер производящей причины, за которой следует формальная актуализация.

Заключение доказывается во-вторых: поскольку производящая причина есть ближайшая по отношению к целевой, то она является предшествующей по отношению к материи; но то, что не имеет предшествующей причины, не имеет и последующей. Теперь доказывается первое положение: говоря метафорически, "двигать как [нечто] любимое" есть причиняющее действие цели; так она движет производящую причину, а не какую-то иную.

Доказывается в третьих: составное есть подлинно единое. Следовательно, оно имеет некую единую сущность, которая не является сущностью ни материи, ни формы. И эта единая сущность причинена не двумя сущностями прежде всего потому, что единое существует из многого только в силу одного, но не от одной из этих двух [указанных сущностей], прежде всего потому, что обе из них есть нечто меньшее по сравнению с целой сущностью; следовательно, оно [производится] чем-то одним внешним[36].

Седьмое заключение. То, что не материализовано, не оформлено, и наоборот.

Доказывается: то, что не материализовано, не составлено из сущностных частей, поскольку во всем так составном, едином per se, одна часть потенциальна, ибо единое per se образуется только из потенции и акта — из седьмой и восьмой книги "Метафизики".

Следовательно, то, что не имеет части, потенциальной per se, не является составным, следовательно, и оформленным, поскольку оформленное есть составное, имеющее своей частью форму. И как аргументировано относительно материи и формы, так в, своем роде, можно аргументировать и относительно субъекта и акциденции[37].Это доказательство подтверждается в соответствии с этим [утверждением] Аристотеля из седьмой книги "Метафизики". Если нечто состояло бы из единственного элемента, оно было бы не чем иным, кроме как им, — нет, неверно, оно не являлось бы [этим] элементом — из первого заключения этой второй [главы][38]. Следовательно, a simili[39], если нечто имеет лишь одну сущностную часть, оно есть ничто иное, как эта [часть], — нет, она не есть часть и не есть причина, согласно указанному первому [заключению]; следовательно, всякое причиненное некоей внутренней причины имеет также некую другую сопричиняющую внутреннюю причину, и так основное положение очевидно.

Восьмое заключение. То, что не причинено внешними причинами, не причинено внутренними.

Это достаточно очевидно из четырех вышеприведенных [заключений], однако имеет и особые доказательства. Первое: причинности внешних причин выражают совершенство, к которому не необходимо присоединено