Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Пропев еще три-четыре колена, монахи слились в одну колонну по два человека в ряд и стали кружить по храму Колонна змееобразно двигалась, имея во главе настоятеля монастыря. Монахи пели: текста никакого не было, бесконечно только повторяя: Амитофо. Это заключительное пение приподняло дух Будды Рабдановича, и ему хотелось петь вместе с монахами; он пристал к заднему концу колонны и пошел вместе с нею, громко напевая: «Амитофо!», подняв руки. Вздетые руки были только у него одного, но в глазах молящейся братии это не было диссонансом. Будда Рабданович, конечно, верил в это.

От Пекина до Сианьфу мы ехали в китайских повозках, в которые были запряжены мулы. От Сианьфу далее мы уже не ехали в повозках, для меня и для моей жены были наняты паланкины. Нанять паланкин для Будды Рабдановича я поскупился; я предложил ему устроиться на завьюченном муле. Китайцы таким способом передвигаются на большие расстояния. Поверхность вьюка была выровнена в горизонтальную плоскость. Моя покойная жена ездила на таком приспособленном для сидения вьюке, только не на муле, а на верблюде, и я думал, что Будда Рабданович не будет жаловаться на этот способ передвижения. Но оказалось, что нужно иметь особый навык для путешествия на вьюке. Для Будды Рабдановича такое путешествие оказалось столь мучительно, что он предпочел всю дорогу совершить пешком.

У нас установился такой порядок: переночевав на постоялом дворе в деревне, я, моя жена, Будда Рабданович и другой наш спутник Кашкаров выходили из деревни пешком, а паланкины и багаж выступали в поход после. Выходя с места ночлега, каждый из нас брал себе в карман небольшой запас китайских медных монет. Дорогой в придорожных гостиницах мы на них покупали фрукты, лян-хун или заказывали на них чай. Будда Рабданович усвоил себе привычку выходить из деревни раньше всех. Случалось, бывало, что мы догоняли его, когда половина дневного перехода была им уже сделана. Когда паланкины нас догоняли, я, утомленный собиранием растений, садился в паланкин, чтобы отдохнуть, и некоторое время ехал на людях, а Будда Рабданович всю дорогу до следующего ночлега делал пехтурой.

Меня стали мучать угрызения совести за мою скупость, но в деревнях нельзя было нанять мула с седлом для Будды Рабдановича; надо было подождать, когда придем в ближайший город, а когда пришли в город, то Будда Рабданович объявил, что будет продолжать путешествие пешком до конца. Он нашел, что идти пешком для его организма полезнее; он начал тяготиться своей тучностью, а когда он некоторое пространство прошел пешком, и жир пошел на убыль, ему легче стало существовать на свете.

Однажды по установившемуся обыкновению Будда Рабданович, опустив себе в карман некоторый запас мелких монет, вышел из деревни раньше нас. Потом проснулись и мы. Вот уже и порядочно прошли, наконец, прошли половину пути, но Будду Рабдановича не догнали. Так и дошли до ночлега, не догнав его.

После разъяснилось, что дорога при выходе из деревни, в ко¬торой мы ночевали, разделяется на две. Наш караван пошел по левой дороге, а Будда Рабданович держался по правой, которая должна была привести его в город Фасянь. Он догадался, что выбрал не ту дорогу, но продолжал идти вперед. Ночь застала его в какой-то деревне, не доходя до города. Карман его был уже пуст, взятые деньги он истратил на фрукты и прохладительные напитки. В деревне он зашел на постоялый двор, где ему дали комнату для ночлега и принесли чай и хлеб. На другой день утром он проснулся раньше прислуги и тихими стопами, без шума, в качестве безнадежного должника, вышел из постоялого двора и пошел по дороге в город Фасянь без малейшей тревоги за свою судьбу. Разве он мог погибнуть в буддийском обществе?

Дойдя до ночлега, мы сообщили местной сельской власти, что у нас потерялся человек, и что мы будем оставаться на месте, не двигаясь вперед, пока наш отставший товарищ не отыщется. Через день местными властями Будда Рабданович был доставлен в нашу стоянку в сопровождении датского миссионера. Когда Будда Рабданович пришел в Фасянь, полицейские, узнав в нем иностранца, отвели его в находившуюся в городе христианскую миссию, где Будду Рабдановича накормили и отправили к нам, командировав, с ним одного из своих чинов.

Есть маленькие жучки, так называемые притворяшки, у них на брюшке есть кармашки, куда они прячут сложенные ножки. Такой жучок сидит на веточке или на листе кустарника, держась на нем своими ножками. При прикосновении к нему или при сотрясении листа жучок не убегает, а складывает свои ножки в карманы и по закону тяготения падает с куста на землю, заросшую травой, где его не найдет ни птица, ни энтомолог. Предвидя опасность, насекомое не только не прибегает к помощи дарованных ему органов спасения, напротив, оно как будто парализует эти органы и доверчиво отдается во власть закона Ньютона. Подобно тому, как маленькие насекомые отдают себя в руки милосердной природы, Будда Рабданович с полным душевным спокойствием во всякий момент готов был поручить свою судьбу буддийскому обществу Фасянь без малейшей тревоги.

Когда я прекратил свои путешествия и поселился в Петербурге, мне еще раз довелось встретиться с Буддой Рабдановичем. Он выехал в столицу в качестве делегата по земельному вопросу от забайкальских бурят. Он часто посещал меня: у нас нашлось общее дело. Он очень любил пословицы, и многие из них хранились у него в памяти. Ему пришла в голову мысль составить собрание бурятских пословиц, и пока жил в Петербурге, он записал до двухсот примеров, выуживая их из своей памяти. На эту работу он употреблял по нескольку часов раннего утра. Вставал он в четыре часа, сам ставил себе самовар, запирал свою комнату на ключ и садился за работу.

Каждую пословицу он переводил на русский язык и свои переводы приносил мне на одобрение. Многие из них обязаны были своим появлением местному кочевому быту и были непонятны для русского читателя без комментариев. Так, например, одна из них была вызвана тем обстоятельством, что передняя сторона юрты около входных дверей одевается белыми незакоптелыми войлоками, а почерневшие от дыма накладываются на юрту с задней стороны.

По поводу некоторых пословиц Будда Рабданович излагал мне целые трактаты. Так, например, одна пословица находится в связи с бурятским обыкновением собирать заготовленные на зиму в подземных магазинах мышами-полевками запасы корней и луковиц.

Будда Рабданович сообщил мне на нескольких страницах письма интересные