Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

радиостанция KMEL-FM в Сан-Франциско была одной из главных городских станций. Назвавшись «народной радиостанцией», KMEL открыла путь для радиоведущих, которые, как и сам хип-хоп, казались выходцами с улиц. В ее новаторских шоу, посвященных общественным вопросам, стали обсуждаться социальные проблемы хип-хоп-поколения.

Безусловно, KMEL стала «народной станцией» не благодаря своей просвещенной корпоративной философии. KMEL оказалась в районе с развитыми университетскими и общественными радиосетями, одними из лучших в стране, а также на одном из наиболее конкурентных коммерческих рынков. Однако от преображения станции выиграли не только ее владельцы, но и сообщество в целом.

В начале 1980-х урбан-радио в Области залива Сан-Франциско было стагнирующим форматом с преобладанием вылизанных R&B-композиций, которые забывались тут же, как только начинал играть следующий трек. Однако на общественных радиостанциях и радиостанциях колледжей, например KPOO, KZSU, KUSF и KALX, крутили хип-хоп. Дэньел Смит, публицистка и бывшая редактор Vibe, росла, слушая эти частоты.

«Все знали, на какой станции будет читать рэп Билли Джем, а где будет играть музыка от Дэйви Ди. Для всего остального мира это были очень маленькие радиостанции, чей сигнал принимался с помехами, а шоу выходили посреди ночи, но мы всё равно включали приемник и слушали с замиранием сердца, – вспоминает она. – Это было чем-то вроде нашего маленького секрета – и это, кажется, тоже объясняет то удовольствие, которое мы получали от прослушивания. Все мы тогда думали: „Вау, нужно, чтобы эту музыку услышал каждый. Кто-то должен взять и раскрутить ее – заработать ей то уважение, которого она заслуживает“. Для Области залива этим кем-то стала радиостанция KMEL».

В середине 1980-х KMEL ушла от рока к формату «современных хитов» и стала одной из первых кроссовер-поп-станций в стране, которая крутила хип-хоп, хаус и дэнсхолл и ориентировалась на молодежь разных рас. Чтобы это сработало, KMEL отчаянно нуждалась в признании улиц. К работе были привлечены диджеи с местных университетских и общественных станций: Дэвид «Дэйви Ди» Кук, Садики Ниа, Таму дю Эуа с радиостанции KALIX, Кевин «Кевви Кев» Монтаг с радио KZSU, а также местные артисты, такие как Свэй и Кинг Тэк. «На KMEL стали делать то же, чем мы занимались на общественном радио, – говорит ведущий радио KPOO, известный как КейКей Бейби, присоединившийся к KMEL в 1991 году. – С нашей помощью станция привлекла недостающую поп-аудиторию».

Большинству радиодиджеев не предложили работу на полный день, но они привели с собой слушателей и подтолкнули KMEL к тому, чтобы станция начала транслировать передовую музыку и делать радиопрограммы, ориентированные на современное общество. Рейтинги станции взлетели до небес. Подход KMEL – прогрессивный, резкий, мультикультурный, инклюзивный – отвечал потребностям Области залива, и слушатели приняли «народную станцию» с распростертыми объятиями.

Музыкальные шоу KMEL, ток-шоу на общественные темы и новаторские концерты Summer Jam вскоре стали объектом для подражания других радиостанций страны. KMEL помогла запустить рэп-карьеры Тупака Шакура, ЭмСи Хэммера, групп Digital Underground, Too Short и рэпера E-40, а также ввела в лексикон хип-хоп-нации словечки из местного сленга вроде «точняк»[285]. Хотя Область залива намного меньше, чем Чикаго, Майами или Лос-Анджелес, она заняла второе место на рынке хип-хопа в стране.

В 1992 году появилась новая радиостанция KYLD, которая бросила вызов KMEL. Майкл Мартин, в то время директор программы KYLD, рассказывает: «Мы чувствовали, что KMEL немного ленивы, поэтому пришли на радио, чтобы воздать им по заслугам». В горниле этой жесткой конкуренции были выкованы общенациональные влиятельные шоу, такие как Wake-Up Show с ведущими Свэйем и Тэком, программа Street Soldiers Джо Маршалла и шоу Street Knowledge, которое вел Дэйви Ди. В то же время соперничающие станции часто полагались на диджеев микс-шоу, которые открывали новых артистов, а треки местных исполнителей становились национальными хитами. Всё это привело к массовому росту аудитории местных урбан-станций.

В 1996 году Конгрессом был принят Закон о телекоммуникациях, ставший вехой в истории государственного дерегулирования и юридической кодификацией поддержки медиамонополий. Принятие закона почти не встретило сопротивления в Конгрессе и особо не обсуждалось.

Закон о телекоммуникациях сильно повлиял на радиобизнес, сняв ограничения на владение станциями и вызвав беспрецедентную волну укрупнения. Дерегулирование радио привело к образованию монополий; в общественном эфире доминировала лишь горстка компаний: Clear Channel, Cumulus, Citadel и Viacom, которые уволили сотни сотрудников, уничтожили общественные программы и фактически стандартизировали плейлисты по всей стране. Среднее время прослушивания радио сократилось. Председатель Федеральной комиссии по связи Рид Хандт доказывал полезность принятого закона и утверждал: «Мы поощряем инновации и конкуренцию в сфере радио». Всё говорило о том, что время инноваций KMEL прошло, а конкуренция, которая была их движущей силой, завершалась.

Компания Evergreen Media, владевшая KMEL, досрочно завершила войну рейтингов, купив конкурента KMEL – радиостанцию KYLD. В результате станции оказались буквально под одной крышей. Но этим дело не ограничилось. В 1999 году серия еще более крупных слияний завершилась умопомрачительной сделкой на двадцать четыре миллиарда долларов, по которой двести радиостанций, включая KMEL и KYLD, от AMFM перешли холдингу Clear Channel Communications. Именно в тот момент, говорят критики, всё, что когда-то уверенно шло по верному пути, начало катиться под откос.

Волны сокращений привели к тому, что на все радиостанции Clear Channel работал теперь один-единственный отдел продаж. Кроме того, стало меньше составителей музыкальных программ, штатных сотрудников по продвижению, а отдел по связям с общественностью попросту исчез. Рабочие обязанности персонала зачастую удваивались. Сотрудники жаловались, что их заставляют работать сверхурочно. Ни одна другая фирма не получила от Закона о телекоммуникациях столько выгоды, сколько Clear Channel. В 1996 году компания владела сорока радиостанциями, а в 2003 году – одной тысячей двумястами сорока и контролировала колоссальные двадцать восемь процентов всех доходов от радио, ее аудитория составляла двадцать семь процентов всех радиослушателей. Ближайший конкурент холдинга компания Cumulus владела двумястами сорока восемью станциями. Однако многие инсайдеры отрасли предположили, что Clear Channel стремилась сократить штат и платежную ведомость, потому что купила слишком много радиоресурса.

Технологии заменяли инженеров, а иногда даже диджеев. С самого начала радиоиндустрии одним из базовых постулатов было утверждение, что каждое радио должно быть локальным. Но при помощи так называемого голосового трекинга диск-жокеи Clear Channel могли заранее записывать голосовые подводки и призывы к слушателям и отправлять их на другие станции холдинга. Конгломераты не были привержены идее локальности – их интересовала глобальная монополия и прибыль, которую она сулила.

Эффект укрупнения для обычного слушателя наиболее заметно проявился в звучании радио. Плей-листы KMEL и KYLD теперь были настолько похожими, что в любой будний вечер более половины хит-парадов «Горячей семерки в семь вечера» каждой из станций могли составлять одни и те же песни. За музыкальную программу обеих станций отвечал один и тот же руководитель – Майкл Мартин, ныне региональный вице-президент Clear Channel по составлению музыкальных списков.

По словам Мартина, общенациональная тенденция заключалась в уменьшении количества песен. «Когда я впервые утвердил плей-лист на KYLD, я утвердил его с шестьюдесятью восемью записями, – сказал он. – По всей стране станции, которые ставят меньше песен, получают самые высокие рейтинги. Самый прослушиваемый трек на радиостанции Power 106 в Лос-Анджелесе, у которой огромные рейтинги, мог прозвучать за день до шестнадцати раз. Мой самый часто проигрываемый хит звучал одиннадцать, может, двенадцать раз. Потому что в конечном счете хиты – это хиты. И аудитория приходит к тебе не просто так, а чтобы услышать хит».

Но из всё более сокращающихся плейлистов неминуемо оказались выдавлены местные, новые и независимые артисты – все те, кто не мог соревноваться с шестизначными маркетинговыми бюджетами мейджор-лейблов. Даже микс-шоу-диджеи, некогда нанятые, чтобы быть законодателями музыкальной моды и открывать новые песни, всё чаще сталкивались с тем, что их миксы вызывали неодобрение исполнительных директоров. Как сказал один местный рэпер: «Что ж хорошего в том, чтобы висеть в ожидании?»

Уникальные шоу были постепенно уничтожены. Локальные радиозвезды уволены. Программы KMEL, посвященные общественным отношениям, были жестоко урезаны. Вскоре после 11 сентября 2001 года был уволен радиоведущий и хип-хоп-активист Дэйви Ди.