По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Миша был потомственным ресторатором. Его отец тоже держал ресторан на Сансет-бульваре, но в лучшей его части, где впоследствии знаменитый шеф-повар Вольфганг Пак откроет легендарный ресторан «Спаго». У Миши была густая, черная, как смола, шевелюра и такого же цвета казацкие усы. Немного выпуклые, темно-карие глаза и выразительный нос с горбинкой. Вроде настоящий армянин. Но надень фуражку, сдвинь набекрень — и вылитый казак!

Они познакомились несколько лет назад и были в дружеских отношениях. «Но зачем ему рисковать?» — с тревогой думал Гога. Было уже почти десять часов вечера. «Другого выхода нет», — решил Гога и отправился в ресторан.

Миша, как всегда, встретил его с улыбкой и любимым коктейлем в руке. Предложил выпить. Гоге было не до питья. Он не знал, как начать разговор. Затем все-таки выпил рюмку водки, прикурил сигарету и изложил Мише ситуацию. Тот внимательно слушал. Медленно крутил кончики усов. Потянул через соломинку водку с апельсиновым соком. Сделал затяжку. Постучал пальцами по барной стойке и сказал:

— Ну, хорошо. Предположим, я могу тебе помочь… Но условия такие. Мы партнеры. Ты работаешь. Выручку делим пополам. Подходит?

«Подходит?! Как же не подходит?!» — затрепетав от радости, подумал Гога.

— Спасибо, Миша! Спасибо! Ух! Ты меня просто спасаешь!

Миша зашел за стойку бара, вытащил из сейфа четыре тысячи долларов и протянул Гоге.

— Посчитай.

— Да что тут считать?! — трясясь от волнения, ответил Гога. — Могу сделать звонок?!

— Звони.

Гога набрал продавца и договорился о встрече через полчаса. Еще раз поблагодарил Мишу и быстро вышел из ресторана. По дороге он ликовал! У него будет такси! Он бизнесмен!

Сидя утром на парковке перед «Беверли Уилшир отелем», в ожидании своего первого пассажира, Гога с усмешкой размышлял: «Надо же! Ты таксист! Сколько же надо было пройти, чтобы добраться до таких вершин? Не попасть в тюрягу и не спиться, как все твои дружки детства. Закончить институт. Стать звездой Мюзик-Холла. Сняться в кино. У самого Райзмана! Познакомиться с Де Сикой. И после всего этого получить такое почетное звание! Таксист! Интересно, есть ли звание «Заслуженный таксист», «Народный таксист»? Размышления прервал свисток, раздавшийся у входа в гостиницу. Гога подскочил, завел мотор и подкатил к входу. Выскочила холеная, красивая дама лет тридцати пяти. Швейцар спешно загрузил чемоданы в багажник и крикнул:

— В аэропорт! Мадам опаздывает!

Женщина сунула швейцару чаевые и заскочила на заднее сиденье.

— Мас рапидо! — воскликнула она. (Быстрее!)

«О Боже! А как туда добраться?! — вдруг подумал Гога. — Я же не знаю дорогу! Вот идиот!»

Он выпрыгнул из машины и подбежал к коллеге.

— Дружище, выручай! Как доехать до аэропорта?!

Таксист объяснил. Гога заскочил обратно и нажал на газ. «Значит, только прямо по Ла Сьенега и никуда не сворачивать! А там и аэропорт. Найду!»

По дороге Гога поглядывал в зеркало на даму. Она заметно нервничала. Что-то громко повторяла по-испански. Но главное было понятно — она опаздывает и просит ехать быстрее! Через полчаса Гога занервничал. «Да где же этот чертов аэропорт? — с волнением думал он. — Вроде бы ехал так, как тот объяснил!» Остановившись на перекрестке на красный свет, Гога спустил окно и крикнул стоящему рядом водителю:

— Эй, дружище! Где аэропорт?!

Водитель указал назад.

«Как же я не заметил?! Проскочил?!»

На встречной полосе стояло четыре ряда машин. Свет сменился на зеленый. Ничего не оставалось, как резко сделать левый поворот как раз в тот момент, когда вся колонна двинулась прямо на них. Дама закричала. Под сигналы Гоге все же удалось развернуться. Через несколько минут он стоял перед залом вылета. Его трясло. Даму тоже. Выгрузив чемоданы, он замахал руками и крикнул:

— Платить не надо! Не…

Женщина сунула ему полтинник (в два раза больше, чем стоила поездка!), махнула рукой носильщику и скрылась внутри здания, семеня на высоких шпильках. Гога сел в машину, выдохнул и бессильно откинулся на спинку сиденья.

— Фуууу… Вот это да…

Он посмотрел на себя в зеркало, протер рукой лоб и лицо и вновь откинулся на сиденье. «Ну, и поездочка! Не зря говорят: «Первый блин комом».

Прошло больше года. Гога вкалывал, как папа Карло. Двенадцать часов (а то и больше) за баранкой каждый день давали о себе знать. А денег все равно не хватало. Долг Мише Гога уже отдал — и с прибылью. Но продолжать в таком духе становилось уже почти невозможно. Когда Гога с тяжелым сердцем появился в ресторане для разговора… Миша так же внимательно слушал. Так же попивал свое излюбленное — водку с апельсиновым соком. Так же постукивал пальцами по барной стойке. И так же оказался настоящим человеком.

— Деньги ты, конечно, вернул… Но мы не так договаривались, если помнишь?

Гога стоял, как двоечник с опущенной головой. Увидев поникший взгляд и покрасневшее лицо Гоги, Миша рассмеялся.

— Да ладно! Не стой, как провинившийся щенок! Давай! Иди работай! У меня и здесь все хорошо. Но больше я тебе денег не дам! Так и знай! Ха-ха-ха! Шучу. Все нормально… Давай! Иди!

Конечно, было стыдно. Но оба понимали, что двоим здесь не разбогатеть. Теперь у Гоги появилось собственное такси. Собственный бизнес. Ему двадцать девять. На носу тридцатник. Пора уже и о семейной жизни подумать. Определить, какой должна быть спутница жизни. Ведь это так важно! В конце концов, в этих делах у него большой опыт! Он вполне может составить список качеств, которыми должна обладать будущая супруга. «В таком вопросе ошибок быть не может», — со всей ответственностью заключил Гога.

Сандра

Гога теперь знал: Мартин никакой не друг и завидует ему (непонятно почему). Несмотря на это, он сохранял с ним терпимые отношения (а как еще жить в одной квартире?). Ему даже казалось, будто он простил Мартина. Это уже годы спустя придет полное осознание того, что так хорошо выразил Марк Аврелий: «Нет ничего омерзительнее волчьей дружбы. Избегай ее более всего».

А пока Гога пребывал в блаженном неведении. Не понимая, что принимать из рук завистника ничего не следует. Особенно, если это касается чего-либо важного.

Как-то субботним утром Мартин и Гога отправились в кафе в гостиницу «Беверли Уилшир», которая находилась рядом с домом. Там можно было поболтать, попить кофе и, конечно же, поглазеть на девиц.

Она сидела за столиком одна. Периодически нервно оглядывалась по сторонам. Выражение лица часто менялось. То она чему-то улыбалась, то вдруг в ее глазах появлялось такое отчаяние, что казалось, она вот-вот расплачется. Гога и Мартин уже некоторое время наблюдали за