По дороге в Рай - Джордж Пусеп

ней, переглядывались и тихо смеялись. Ей было лет тридцать. Блондинка с небольшой яйцевидной головой, какие часто бывают у балерин. С туго затянутым пучком волос на макушке. Среднего роста, с крепко сбитой, пропорциональной фигурой и небольшими, ярко-голубыми глазами. В короткой, плотно облегающей светло-зеленой юбке из грубого хлопка и в шелковой темно-бежевой блузке. Время от времени она закуривала, делала несколько затяжек, выразительно морщилась и тут же гасила сигарету, сломав пополам в до краев переполненной пепельнице. Парень, сидевший за соседним столиком, тоже наблюдал за ней. Выбрав подходящий момент, он положил ей на стол клочок бумаги, видимо, с телефоном. Она бросила на него быстрый взгляд, схватила бумажку, посмотрела на нее и так же спешно сунула в сумку. Наконец, она заметила Гогу и Мартина. Встретившись взглядами, она сначала недовольно прищурилась, затем хихикнула, вновь посмотрела на них, и они улыбнулись друг другу. Вскоре на ее лице вновь появилось то самое отчаяние. Мартин пихнул Гогу ногой.

— Пойди спроси, что с ней… Все ли в порядке…

(Вот он момент! Если бы не этот толчок, Гога никогда бы не подошел к ней.) Он на секунду замешкался, потом встал и направился к столику.

— Извините… Are you okey? — заботливо спросил Гога.

Она бросила на него недоумевающий взгляд, будто не поняла вопроса. Сообразив, заразительно рассмеялась, поставив Гогу в идиотское положение.

— Простите! Ха-ха-ха! Вы, наверное, подумали, что мне плохо… Ха-ха-ха-ха! Это у меня бывает. Ха-ха-ха! Простите. Обычно это после разговора с отцом, — добавила девушка, нервно улыбнувшись. Сделав небольшую паузу, она продолжила: — Мы с ним всегда ругаемся, когда говорим по телефону. Не обращайте внимания. Я в полном порядке, — закончила она, бросив на Гогу искристый взгляд.

Так, благодаря одному движению ноги «друга», Гога познакомился с Сандрой. Она действительно оказалась балериной и даже проработала четыре года в Берлинском театре. Была весела и часто хохотала. Но ее настроение могло резко измениться, особенно после разговора с отцом. Требовалось немало времени, чтобы она успокоилась. Затем у нее начинали вырываться нервные смешки, перерастающие в хохот.

Сначала было непонятно, кто Сандре нравился больше — Мартин или Гога. Но это была всего лишь женская хитрость. Вскоре стало ясно, что Гога! И только Гога! С первой же минуты! С первого же взгляда! О списке Гога почему-то забыл, хотя готовил его очень тщательно.

В чем ценность здоровой семьи? В присутствии двоих взрослых родителей! Если, конечно, они чего-либо стоят. Их задача помогать дитяти. Учить, объяснять, показывать. Ведь жизненный опыт и мудрость родителей могут предотвратить множество бед в жизни ребенка. А если этого нет? Или не было? Тогда человек должен во всем разбираться сам. Это как разобраться без инструкций в компьютере, который видишь впервые. Вот почему список так быстро улетучился из Гогиной головы. В «компьютере» он должен был разбираться сам, без чьей-либо помощи.

Нет, конечно, некоторые качества из списка у Сандры были. Уроженка Техаса. А это традиционная среда с крепкими семейными узами. Выросла в патриархальной семье. Здесь уважение к мужчине. Преданная, искренняя женщина с моральными принципами. Пожалуй, и все. Хотя в списке значилось гораздо больше пунктов. Отец Сандры был настоящий техасец. Ковбой ирландского происхождения. Высокий и крупный. Всегда громко говорил или кричал. Это, в свою очередь, ужасно пугало детей, особенно когда он напивался. А напивался он часто. Мать Сандры была невысокая, пухленькая женщина. Воспитанная в южных традициях, преданная мужу до конца, невзирая ни на что. Супруг когда-то был представителем компании «Форд» в Лондоне, откуда его попросили. За что он яро ненавидел этих «надутых высокомерных англичан», которых называл «козлами», и запил еще больше.

Как оказалось, Сандра жила на соседней улице. Они встречались уже девять месяцев. Но до сих пор она ни разу не пригласила его в гости. Объясняя тем, что живет не одна, а с бывшим бойфрендом, с которым давно рассталась, но осталась в дружеских отношениях. И так дешевле. Гоге была непонятна такая комбинация, но он не настаивал. «Бывший так бывший», — думал он и продолжал провожать ее до дверей квартиры. Там они целовались. Потом она заходила к себе, а он топал домой. Как-то вечером тихие поцелуи перешли в страстные. Его удивило, что Сандра совсем не испугалась и просто забылась. Из квартиры никто не появился, внутри царила тишина. И тут его осенило! Он остановился и, задыхаясь, тихо воскликнул:

— Ты все врешь! Здесь нет никого! Никакого бойфренда! Что все это значит?!

Сандра смутилась, нервно захихикала, опустила голову и стала поправлять юбку. Застегивая блузку и потупив взгляд, она пробормотала себе под нос:

— Откуда мне знать, кто ты такой? Я все же женщина и живу одна. А это небезопасно.

Гога остолбенел.

— Девять месяцев! И ты не знаешь, кто я такой?! Значит, спать со мной безопасно! А пригласить к себе в квартиру — опасно. Так, что ли? Я что-то не пойму!

Сандра отмахнулась:

— Прекрати! Конечно, я тебя знаю!

— Но боишься?

Она опять нервно засмеялась, цыкнула, приложив палец к его губам.

— Цыц! Молчи! Ха-ха! Да что мне тебя бояться?! Ты что, сумасшедший?! Конечно, я тебя не боюсь!

Гога лишь качал головой.

— Дааа… Ну, ты даешь! Уверена, что с тобой все в порядке? Девять месяцев! — не мог успокоиться Гога. — Ну, хорошо. Теперь, коль ты меня уже знаешь… и не боишься… Когда я могу зайти? Ну, быть твоим гостем?

Сандра засуетилась.

— Ну… я должна прибраться… И тогда скажу.

Гога шел домой ошарашенный. «Девять месяцев!» Все это выглядело ненормально. «И вообще… Какая-то она странная! То плачет, то смеется. Никогда не знаешь, в каком будет настроении! Девять месяцев!..»

Первый визит состоялся через несколько дней. Сандра открыла дверь с неуверенной улыбкой на лице. Гога засунул голову и с порога обвел комнату взглядом. Она напряженно наблюдала за ним. В комнате стоял стол непонятного цвета. То ли светло-серый, то ли когда-то белый. Несколько таких же деревянных стульев. В стороне, у стены — туалетный столик с зеркалом примерно таких же тонов. Окна выходили во двор и были прикрыты полупрозрачными занавесками сероватого цвета, как и все остальное. Но что поразило, так это ковер! Толстый, выцветший зеленый ковер. Было видно, что его отродясь не мыли и вообще не чистили. Казалось, от грязи он уже прилип к полу. Но Гога не подал виду. Продолжал осматривать комнату как можно безразличнее.

— Ну, нормальная квартира. И что ты тут скрывала от меня так долго?

Видя такую реакцию, она оживилась.

— Я здесь много чего не держу… но