По дороге в Рай - Джордж Пусеп

алкоголе, наркоте и чувстве безграничной власти. Но между теми, «внутри», и остальными сохранялась невидимая полоса. Великая огненная трещина, разделяющая эти два континента, преодолеть которую дано лишь избранным. Американская мечта была еще в полном расцвете, давая силы мечтателям неустанно гнаться за ней. Продолжать путь, не оглядываясь. Не жалея себя. И даже собственной жизни! По той самой дороге. По дороге в Рай!

Гога, казалось, был одним из таких. Но в отличие от многих, он не был заражен этой болезнью. Вернее, желание — стать частью этой мечты — не было наполнено достаточной силой. Судьба неоднократно предоставляла ему самые невероятные возможности. Протягивала руку. Испытывала волю к победе — «во что бы то ни стало». Как бы говоря: «Бери»! Но «во что бы то ни стало» для Гоги всегда было сомнительным предложением. Ведь там обязательно скрывался дьявол, цель у которого одна: подтолкнуть на компромисс с самим собой. С совестью. Даже с мужской гордостью. Совершить поступок, от которого потом будет тошнить. Дьявол нашептывал: «Ну, что тебе стоит? Дурачок! Посмотри, как он или она на тебя смотрит. Ну, подыграй! Покажи, что ты заинтересован, влюблен! Все это обожают! Такой шанс дается раз в жизни! Ну, лизни одно место важному человеку!» Было соблазнительно. Но характер не позволял. И Гога находил пути устроить лешему саботаж.

Такое случалось с ним и в России. Но там было проще. Там была мама, друзья и Родина. А главное, как ни странно, там было воспитание! Здесь все сложнее. Что он имеет? Гол как сокол и перспектив никаких. А прошло уже вон сколько лет! Казалось, кроме молодости и смазливой физиономии, у него ничего не осталось. Главное, ничего не прибавилось! Гога не научился действовать холодно и по расчету. Им всегда руководили чувства и внутренний барьер, напоминавший ему: так нельзя. Через что-то он мог переступить. А через что-то — нет. Эта черта характера присутствовала в нем еще с детства. И именно этот внутренний стержень не давал ему пасть ниже плинтуса. Букет рабских комплексов, привезенный из Союза, все еще ютился внутри. Но мужское начало, самолюбие и южная кровь не давали опускать голову слишком низко. Противоречия между тем, что нельзя и что выгодно, зачастую вступали в кровавую схватку. Цеплялись друг другу в глотку, как бешеные псы, раздирая ее до крови. Этот конфликт особенно высоко поднимал свою уродливую голову, когда в игре была женщина. Проблема в десятки раз усугублялась, если присутствовал факт влюбленности и одновременно мезальянса. Страх быть униженным становился настолько велик, что Гоге было легче умереть, чем испытать испепеляющее чувство унижения. Раб и гордый горец сидели в одной клетке! И кто-то из них должен был умереть. Забегая вперед — умрет раб! Но до этого было еще далеко.

Дебби Рокфеллер

Финансовый успех продавца зависит от умения безошибочно отличить потенциального покупателя от простого зеваки. В магазин зашла симпатичная блондинка лет двадцати пяти. Одета в синий кримпленовый костюм — в Калифорнии такие не носили уже лет пять. Это был первый сигнал. Все продавцы вдруг оказались «очень занятыми», стараясь не обращать на посетительницу внимания. Она не спеша прогуливалась по магазину женственной плавной походкой. Проводила рукой по товару, останавливая взгляд на какой-нибудь вещи, о чем-то думала и продолжала гулять. Ее глаза блуждали от полки к полке. От сапог к туфлям. Рассматривала сумочки и ремни. Было видно, что времени у дамы предостаточно. Это, в свою очередь, являлось вторым верным знаком, что держаться от нее надо как можно дальше. Затем она стала методично класть на пол одну пару туфель за другой. Несколько пар сапог. Покуда на полу не набралось пар пятнадцать. В руках появились сумочки и ремни. Это уже предвещало худший вариант развития событий. Она оглянулась, в ее слегка надменном взгляде промелькнуло недоумение: «А здесь кто-нибудь вообще есть?» Гога быстро подошел и вежливо спросил:

— Чем могу помочь?

Иронично взглянув на него и указав пальцем на все, что было на полу, она сказала:

— Принесите, пожалуйста, вот эти, 36-й размер.

— Все?! — спросил Гога, слегка улыбнувшись.

Ответом вновь был недоумевающий взгляд.

— Aalll… — повторила она с мягким южным акцентом, с насмешкой растягивая слово.

Продавцы исподтишка стали хихикать. Гога, не обращая внимания, отправился за обувью. Пришлось сделать несколько ходок, чтобы все это добро вынести. Молодая особа была приятной и миловидной, но чувствовалось, что с характером, даже немного высокомерная. Гоге такие нравились. «Ничего такая, — подумал он. — Может быть, даже заклею этим козлам назло!»

Они разговаривали о чем-то неопределенном, но в основном обсуждали обувь.

— А что вы думаете об этих? Вам цвет нравится? — задумчиво спросила девушка, вертя туфельку на ножке. — Мм?

— Ммммм… Неплохо, — поддакнул Гога.

— А эти?

— И эти ничего. Но мне кажется, те вам подходят больше.

— Да. И мне так показалось.

Так продолжалось минут пятнадцать, пока на полу не набралось уже пар тридцать. Места почти не осталось. Коллеги, собравшись кучкой у кассы, внимательно наблюдали. Тут девушка решительно встала, указала на гору коробок и твердым голосом произнесла:

— Все эти! И сумочки тоже. Да, и ремни!

Повисла неловкая тишина. Улыбнувшись и не зная, что сказать, Гога вежливо спросил:

— Аа… как вы будете расплачиваться?

— Карточкой!

Пронесся тихий ропот. На лицах коллег было написано негодование. «Ну, это уже слишком! Она что, издеваться сюда пришла?! В конце концов, это Беверли-Хиллз, а не какое-то там захолустье!»

— Эй, Гарри! — крикнул Гога, — Помоги мне!

Гарри, старший продавец и менеджер магазина, округлил глаза, но, не сказав ни слова, стал складывать коробки. Тем временем девушка уже стояла у кассы и протягивала карточку. Кассирша принялась готовить счет. Теперь все уже сгорали от любопытства — чем все это закончится. А главное, кто эта странная особа?! Возвращая карточку, кассирша любезно произнесла:

— Благодарю вас, мисс Робертс.

— Пожалуйста! Можете называть меня просто Дебби, — с легкой насмешкой сказала мисс Робертс.

Учитывая, что Дебби набрала еще десяток сумок и ремней, счет составил двадцать пять тысяч. Тишину нарушало лишь жужжание кассового аппарата. Все застыли в ожидании! Главный вопрос — пройдет ли карточка? Когда карточка прошла, глаза у присутствующих превратились в пятаки, а рты раскрылись. Тем временем к магазину подкатил белый лимузин, и двое амбалов вошли внутрь. Дебби спокойно указала на товар. Те молча принялись выносить коробки и погружать в багажник. Гога ликовал! Внутри все тряслось от смеха, но он старался держаться как можно спокойнее. Дебби мило улыбнулась, посмотрела на него и протянула руку.

— Вы были очень любезны.