Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

по экономической реформе, участвовал в подготовке президентской программы М. С. Горбачёва. Об этом периоде своей жизни Борис Григорьевич вспоминал так: «Но сам я, как ни странно, его никогда не видел, так как не был допущен к секретным документам. Консультант выше инструктора по рангу, и ему полагался отдельный кабинет. Я же был в нашем отделе моложе любого инструктора, не говоря уже о других консультантах. Моё назначение в ЦК КПСС без стажа партийной работы было подозрительным и вызывало предположение о “руке”, которой никогда не было… Власть коммунистической партии была на излёте. Уже отменили так называемый кремлёвский паёк и свободный вызов машин – по крайней мере, для консультантов. Незаметно было каких-то особых других привилегий. Чувствовалось ревнивое отношение “домов” (Совета министров и ЦК КПСС) друг к другу. Политическая обстановка была напряжённой. Вместе с тем я очутился в гуще событий, связанных с попытками реформировать советскую экономику, и это было страшно интересно и даже увлекательно… Мы все были очень взволнованы – хотелось верить, что нам удалось, наконец, повлиять на ход событий в экономике. Н. Петраков рассказал, что М. Горбачёв с большим вниманием ознакомился с проектом и долго повсюду ходил с папочкой, в которой находился этот документ. Первая речь после вступления в должность президента СССР была полна обнадёживающих намёков на рыночные реформы (по крайней мере, было очень много правильных слов типа “денежная политика”). Мы были полны энтузиазма и ожидали чуда. Однако вскоре наш энтузиазм спал – за первые 100 дней своего президентства М. С. Горбачёв не принял ни одного указа из нашего пакета. Насколько я помню, серьёзных экономических указов в этот период вообще не было, кроме, как обычно, невыполненного решения о пособиях многодетным матерям. Эйфория быстро исчезла».

В июле 1990 года Б. Г. Фёдоров стал первым министром финансов в условиях провозглашённого Россией суверенитета. В то время Министерство финансов РСФСР приобрело новые функции и начало заниматься внешнеэкономическими операциями и ценными бумагами. Об этом назначении Борис Григорьевич вспоминал: «Через некоторое время меня вызвали к И. Силаеву и предложили на выбор посты министра финансов или министра внешней торговли. Я выбрал Министерство финансов как, безусловно, наиболее важное в правительстве. Вероятно, в моём назначении сыграли роль Г. Явлинский и Е. Ясин, которые в то же время вели переговоры с Б. Ельциным, хотя на роль “протектора” позднее претендовал и Р. Хасбулатов». По воспоминаниям Бориса Григорьевича, «представил меня коллективу Г. Явлинский, и вновь началась новая для меня работа. Я пришёл в довольно запущенное здание, где всё делалось вручную (без компьютеров), и даже у министра не было международной телефонной линии. Первый факс я принёс в министерство сам, взяв у друзей. В то время в Минфине России о рыночных реформах мало кто слышал, а я практически не имел опыта советской финансовой работы, и многому приходилось учиться на ходу. Это был крайне ответственный период». Как вспоминал позже Фёдоров, он «впервые в 1990 году попытался привнести в бюджетный процесс новые принципы – сделать его хотя бы немного похожим на нормальный план экономической политики на год с экономическим прогнозом и предложениями использовать разнообразные новые финансовые инструменты». В это время Фёдоров принимал также участие в подготовке программы «500 дней».

По словам Бориса Григорьевича, его «терпение лопнуло при обсуждении проекта бюджета РСФСР на 1991 год. Верховный Совет РСФСР в лице бюджетного комитета (Ю. Воронин, В. Соколов, А. Починок) и наше российское правительство реформаторов требовали разработки бюджета РСФСР на принципах взносов в бюджет Союза. Мои принципы этого не позволяли, поскольку по существу шла подготовка к развалу Союза вместо его реформирования». По мнению Фёдорова, «развала СССР (по крайней мере, в имевшей место форме) можно было избежать, если бы были приняты решительные меры… Персональную ответственность за банкротство СССР должны нести М. Горбачёв, Н. Рыжков, Ю. Маслюков, В. Геращенко, Ю. Московский и другие высшие руководители экономики. Они прекрасно знали о проблеме, но помогали накидывать на шею страны долговую петлю».

По словам Бориса Григорьевича, причиной его отставки в декабре 1990 года стало нежелание идти на конфронтацию с Министерством финансов СССР, что было характерно для всего курса Правительства РСФСР в то время. По воспоминаниям Фёдорова, после отставки он «вновь стал свободным и даже счастливым человеком. Я не построил себе дачи и не получил лучшей квартиры, не накопил капиталов (зарплата составляла 900 рублей в месяц). После отставки я ездил только на метро и троллейбусе и стоял в очередях в продовольственных магазинах».

С апреля 1991 по сентябрь 1992 года Б. Г. Фёдоров возглавлял отдел в Европейском банке реконструкции и развития в Лондоне. Занимался инвестиционными проектами в России. По воспоминаниям Бориса Григорьевича, его «пригласил банк “Креди Свисс Ферст Бостон”, с представителем которого, Л. Арнольдом, познакомился во время поездки в Вашингтон осенью 1990 года. Нас с женой – это была её первая в жизни зарубежная поездка – поселили в гостинце “Клэриджес”, где останавливались в основном короли, принцы, шейхи и прочие миллиардеры. Настроение, понятно, улучшилось. При этом мне тут же предложили работу и баснословную зарплату. Затем вдруг через Госбанк СССР до меня дошла телеграмма Жака Аттали, который возглавлял ещё официально не открытый Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) – международную финансовую организацию, создаваемую в Лондоне для поддержки реформ в Восточной Европе и СССР. Меня как раз тогда впервые пригласили в Давос (Швейцария) для участия в Мировом экономическом форуме, и мы договорились там встретиться с Ж. Аттали. В Давосе во время скоротечной встречи он мне и сделал предложение поработать в его новом международном банке. Интересно, что все два года работы за границей я числился в Институте Е. Гайдара при Академии народного хозяйства СССР под руководством академика А. Аганбегяна в качестве главного специалиста. Разумеется, денег я не получал, но должна же была где-то лежать трудовая книжка! Абел Гезович тогда по-человечески мне помог. Жак Аттали ранее был политическим советником, помощником президента Франции Ф. Миттерана. Он был, безусловно, в тысячу раз больше политик, чем банкир или финансист. К тому же он увлекался философией и поэзией, написал десятки книг (в том числе исторических) и даже выпустил пластинку с песнями на свои стихи».

О работе за границей Б. Г. Фёдоров писал: «Пришлось сильно попотеть, но зато через полгода я чувствовал себя очень уверенно и даже сегодня всё ещё ощущаю себя почти как рыба в воде в среде западных банкиров». Фёдоров признавался, что «жизнь в Лондоне приучила к иному уровню самостоятельности. Как самостоятельно искать и снимать