Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

Б. И. Златкис вспоминала, как состоялось её знакомство с министром финансов Фёдоровым: «Незнакомый голос приглашает меня подняться к нему. Я, привыкшая к вызовам старого начальства, сразу не поняла, кто мне звонит, и несколько бестактно спросила: “А кто это?” До сих пор помню чувство своей неловкости, когда услышала в ответ: “Борис Григорьевич Фёдоров”. Как вести себя с этим мальчиком-министром, я ещё не знала, вошла к нему в кабинет и вместо приветствия получила вопрос: “Это Вы занимаетесь в министерстве акционерными обществами?” Получив положительный ответ, министр продолжал: “У меня есть идея! Надо за неделю написать «Закон об акционерных обществах», «Закон о рынке ценных бумаг» и «Закон о государственном долге»! Нужно ещё несколько, но эти первыми. Впрочем, я уже их написал!” При этом он вытащил несколько страничек, на первых трёх несколько небрежно было написано “Закон об акционерных обществах”, на ещё четырёх – “Закон о рынке ценных бумаг и фондовых биржах”, и, наконец, две странички содержали “Закон о государственном долге”. Об акционерных обществах я слышала последний раз в аспирантуре, сразу после института. Моих коллег рассказ о новом задании привёл в ещё большее замешательство. Что это за общества – они знали меньше меня. Чтение проектов законов произвело на меня тягостное впечатление – значения половины используемых слов я вообще не понимала. Однако глаза боятся, а руки делают! Из библиотеки мне принесли массу литературы, я погрузилась в её изучение. Через три дня Фёдоров поинтересовался, готовы ли документы к внесению в законодательные органы. Из лучшей профильной библиотеки Минфина СССР сочувствующие коллеги принесли мне аналогичные законы времён НЭПа, а американец, тогда советник Явлинского, Питер Дерби принёс распечатки американских законов по той же теме».

Сам Фёдоров в воспоминаниях писал о неудачах экономических реформ 1990-х годов. По его словам, «именно ограниченность реформ (а не их избыток, как думают некоторые) привела к нынешней экономической и политической ситуации в России».

Фёдоров гордился тем, что на него «появлялись даже карикатуры. Особенно нравилась одна из “Независимой газеты”… Там… был изображён этаким крепышом в броне, принимающим на себя удары… Это вполне соответствовало действительности. Конечно, такие карикатуры были лучше надписей на плакатах коммунистов, где меня периодически предлагали поднять на вилы».

Воспоминания о Фёдорове оставил Д. Ю. Хилов, лично знавший Фёдорова. В одном из интервью, состоявшемся в октябре 2017 года, Хилов рассказал о Борисе Григорьевиче: «С Борисом Фёдоровым я познакомился в 1975 году на первом курсе Московского финансового института (ныне Финансовый университет при Правительстве РФ). Происходил он из обычной семьи, не имевшей блата, не принадлежал к числу “золотой молодёжи”. Учился хорошо. В студенческие годы, как и в более позднее время, Фёдоров очень много читал, преимущественно экономической и исторической литературы, увлекался детективами и научной фантастикой на английском языке. Борис имел неуёмную тягу к знаниям. При этом всегда поражало его стремление тут же использовать полученные сведения в практической деятельности. Читая, скажем, о Столыпине, Шарле де Голле, других известных людях, он всегда обращал внимание на прикладные свойства получаемой информации. В институте Фёдоров выделялся хорошим знанием английского языка. Английский язык был, пожалуй, одним из его увлечений. Помимо чтения книг, он старался использовать любые другие возможности попрактиковаться в языке, которых в то время было не так много. Например, активно участвовал в работе клуба интернациональной дружбы, был завсегдатаем московского кинотеатра “Иллюзион”, где тогда частенько демонстрировали фильмы на английском языке. На спор с однокурсниками мог назвать наибольшее количество синонимов какого-нибудь английского слова или выражения. В дальнейшем знание языка очень помогло Борису в работе за рубежом, общении со многими известными зарубежными экономистами, политиками, банкирами, бизнесменами. У него всегда была возможность из первых рук получить необходимую информацию об опыте стран с рыночной экономикой. Возможно, по причине увлечения английским языком во время учёбы Борис имел прозвище “Боб”. Борис – “дитя перестройки”, его стремительное возвышение напрямую связано с теми переменами, которые проходили в стране во второй половине 1980-х годов. Он последовательно отстаивал свои взгляды о необходимости проведения либеральных экономических реформ, много публиковался, активно участвовал в научных конференциях, где его идеи зачастую встречали сопротивление консервативно настроенных экономистов. Тем не менее именно после одного из таких выступлений в 1989 году его заметили и пригласили на работу консультантом в ЦК КПСС. Если говорить о качествах, которые вскоре повлияли на первое назначение Бориса министром финансов, то прежде всего надо выделить его знания, принципиальность и смелость. Он никогда не боялся трудностей, связанных с решением новых задач. При этом был очень ответственным человеком. О назначении я узнал из сообщения по радио, и в тот момент, когда услышал, что министром финансов стал Борис Фёдоров, сразу подумал, что это именно наш Борис. На работе он всегда был оптимистом, умел заряжать людей своей энергией. Борис не любил промедлений, любил всё делать быстро, но качественно. Задачи всегда ставил чётко. Он вообще обладал удивительной способностью простым и доступным языком доносить свои идеи до окружающих. Когда Борис выступал перед аудиторией, то всегда складывалось ощущение, что он говорит лично для тебя. Его отличительной чертой была прямота, он не боялся говорить людям в лицо то, что думал. Всегда смело высказывал и отстаивал своё мнение. Не исключено, что именно по этой причине карьера Бориса на государственной службе всякий раз оказывалась недолгой. Возможно, он мог бы задержаться, если бы был мягче, гибче, уступчивее, но приспосабливаться не хотел, это было не в его характере. Несмотря на хорошие связи с зарубежными партнёрами, Борис никогда не хотел уезжать из страны. Он, как и почитаемый им П. А. Столыпин, был российским “националистом” в хорошем смысле этого слова. И сам иногда называл себя националистом. Работая на госслужбе, а также представляя Россию за рубежом, во Всемирном банке, он последовательно отстаивал интересы нашей страны. Находясь за границей, Борис постоянно был нацелен на поиск всего позитивного, что можно заимствовать в России из зарубежного опыта. В этом смысле общеизвестен его вклад в развитие отечественного фондового рынка, банковской сферы и финансов, защиту прав инвесторов. Однако, помимо этого, он обращал внимание и на такие “мелочи”, как, например, гипермаркеты в Америке, которых тогда ещё не было в России, работу курьерской службы в Англии, которую, по его мнению, неплохо было бы создать и в нашей стране. По своим взглядам Борис не был “оголтелым рыночником”. Вспоминается такой случай. Когда обсуждались вопросы о больших сокращениях в сфере автопрома, то первым вопросом Бориса было: “А что