Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

будет с людьми?” Рынок рынком, но он всегда считал, что государство должно выполнять свою регулирующую функцию. Борис старался не откладывать жизнь на будущее. Делал то, что хотел делать, но по характеру не был “тусовщиком”, свободное время проводил в основном с семьёй. У него был один брак, после которого остались трое детей. Семья была его главным тылом. До последних дней Борис производил впечатление здорового человека, никогда не жаловался на своё состояние. Его уход из жизни из-за инсульта в 50 лет стал полной неожиданностью для всех, кто его знал. Борис Фёдоров был яркой личностью, всегда оставлял заметный, как правило, позитивный след в памяти тех, кто с ним пересекался. Неслучайно о нём и сегодня нет порочащей информации. Наиболее критично писали о Фёдорове коммунисты в газетах 1990-х годов, но эта критика была вызвана разногласиями исключительно идеологического характера. Главным принципом Бориса была честность. Его нахождение рядом очень помогало. С ним хотелось всегда всё делать хорошо, добротно. Уход из жизни такого профессионала и патриота стал потерей для страны».

Фёдоров являлся автором научных работ, а также многочисленных публицистических заметок. Интересовался историей и занимался издательской деятельностью (проект «Историческая библиотека Б. Г. Фёдорова», в рамках которого подготовил книгу биографий министров финансов России, написал биографию П. А. Столыпина, изучал старые русские усадьбы). По воспоминаниям Фёдорова, с целью изучения русской дореволюционной усадьбы он «объездил большую часть Подмосковья, собрал коллекцию фотографий и книг по этой теме». Он говорил, что его душа отдыхает, даже когда «гуляешь по запущенному парку, рядом с прудами изуродованной до неузнаваемости (или почти уничтоженной) усадьбы…». Кроме этого, Фёдоров составил и издал популярный англо-русский банковский и экономический словарь. Установил первый в России частный памятник П. А. Столыпину, взгляды которого были ему близки. В честь 200-летия со дня рождения композитора М. И. Глинки, одного из своих предков, профинансировал чеканку памятной медали с изображением композитора и издал его записки. В Министерстве финансов Фёдоров подготовил галерею портретов всех министров, инициировал работу над историей министерства. По воспоминаниям Фёдорова, «изменяя структуру Минфина, он обращался к книгам о дореволюционном Минфине (брал книги в министерской библиотеке и пользовался ею и после ухода из Минфина) и к зарубежному опыту. Как-то даже организовал лекцию по истории Минфина для руководства министерства (многие не понимали, зачем это нужно)». Фёдоров писал, что он «был, наверное, одним из немногих руководителей Минфина России, кто не только обошёл всё здание министерства, но и зашёл в музей Минфина». В 2001 году стал соучредителем Русского экономического общества. Был зарегистрирован как фермер. Брат Фёдорова стал брокером. Жена – математик-программист. Дети получили экономическое образование.

Дубинин

Сергей

Константинович

(1950 г. р.)

Сергей Константинович Дубинин родился в Москве. Отец, Константин Иосифович, окончил Московский историко-архивный институт, в период Великой Отечественной войны охранял эвакуированные из Симферополя в Тюмень крымское золото и античные музейные ценности, принимал участие в возвращении в 1945 году из Тюмени в Москву саркофага с телом Ленина. Работал на партийной и комсомольской работе, заведовал корреспондентской сетью Центрального телевидения СССР, был сотрудником Комитета народного контроля СССР. Мать – дочь революционера-большевика, участника Гражданской войны, ветеран Великой Отечественной войны, после войны работала в Московском государственном педагогическом институте, а позже – заведующей управлением в Министерстве высшего образования РСФСР.

Сергей Константинович окончил московскую среднюю школу с золотой медалью и экономический факультет МГУ с отличием. Обучался в аспирантуре кафедры экономики зарубежных стран экономического факультета МГУ. Во время учёбы занимался комсомольской работой, в том числе в качестве освобождённого секретаря комитета ВЛКСМ экономического факультета МГУ, был членом КПСС. Защитил кандидатскую диссертацию по теме «Сельскохозяйственный кредит в США» и докторскую по теме «Бюджетно-финансовое регулирование экономики и его воздействие на конкурентоспособность национального хозяйства капиталистических стран».

В 1976–1991 годах работал старшим преподавателем, доцентом, старшим научным сотрудником, профессором экономического факультета МГУ. В период перестройки принимал участие в разработке реформ, в том числе был одним из разработчиков «Программы 500 дней». Работал внештатным советником министра финансов РСФСР, готовил закон о бюджетном устройстве. Дубинин вспоминал: «Осенью 1991 года, в октябре-ноябре, я приходил домой в московскую квартиру, ставил наполненный водой из-под крана чайник на газовую плиту и думал о том, что в дни, когда в стране не осталось центральной власти, распадается само государство, каким-то чудом сохраняются простые повседневные удобства коммунального хозяйства, правила общежития. Люди в России в 1991 году не хотели новой смуты, не хотели погромов, мародёрства. Никому не удалось столкнуть нас в хаос… Значит, в России и в советское время шло накопление элементов гражданского общества, самоуважения людей, их достоинства. Элементарный порядок опирался не только на голое принуждение. Начал вырабатываться национальный консенсус в отношении того, каким должно быть правительство, какой должна быть жизнь граждан».

В 1991–1992 годах Дубинин выступает экспертом помощника президента СССР; экономическим экспертом Аппарата Президента СССР. В 1992–1993 годах работает заместителем председателя Государственного комитета РФ по экономическому сотрудничеству с государствами – членами СНГ.

В 1993 году Сергей Константинович был назначен первым заместителем министра финансов РФ. После отставки Б. Г. Фёдорова с января по октябрь 1994 года исполнял обязанности министра финансов. По словам С. К. Дубинина, «заводы, газеты, пароходы, а также масса других предприятий в начале 1990-х годов оказались фактически в полном распоряжении своих генеральных директоров – “генералов”, как их называли в советское время, да и сегодня. Не имея ещё формальных прав собственности на основные фонды (станки, здания и тому подобное), генералы уже свободно распоряжались потоком денежных средств от продажи продукции либо от обмена товаров по бартеру. При этом никакой реальной ответственности за свои действия они не несли. Стимулов для вложения средств в чужое, государственное, имущество они не имели никаких. В годы моей работы в Минфине практически каждый месяц я вынужден был участвовать в совещаниях, которые собирали в правительстве или в Министерстве энергетики по инициативе нефтяных генералов. Эти люди не были собственниками-олигархами и именно поэтому считали для себя выгодным и вполне доступным требовать помощи для нефтяной отрасли за счёт средств нищего российского бюджета. Пугали правительство остановкой производства нефти и нефтепродуктов. Слетались эти “госслужащие” в Москву на принадлежащих их предприятиям самолётах, подъезжали к министерствам уже на “мерседесах” и доказывали, что им нечем платить зарплату рабочим. Рабочий “Норильского никеля”, тогда ещё не ОАО, а госпредприятия, приехавший в Москву требовать в Минфине свою зарплату, рассказывал мне, как “красный генерал” кричал сотрудникам: “Ну что, боролись за свободу? Получайте свою свободу – нет денег на зарплату!” А цветные и драгоценные металлы исправно