Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

битва была не на жизнь, а на смерть. Куда деваться, когда Ельцин каждый день выпускал указы о новых расходах, а парламент принимал всё новые расходные законы, не имея доходов, когда Центробанк раздавал кредиты всем: от Белоруссии до Казахстана? Я не допускал сбора налогов суррогатами в виде всяких зачётов, казначейских обязательств и прочее, что практиковалось и до меня, и после. При мне все налоги собирались живыми деньгами. Последние два года здесь всё более или менее нормально. В принципе нам удалось решить эту задачу. После меня стало гораздо легче», – описывал ситуацию в мемуарах министр финансов.

По воспоминаниям Бориса Григорьевича, в Министерстве финансов он «старался занять предельно жёсткую позицию по принципиальным экономическим вопросам и считал ненужным и даже бесполезным принимать всех посетителей подряд, если знал, что удовлетворить их просьбы не могу. Просили всегда только одного – денег, причём часто совершенно обоснованно, но казна была пуста. Некоторые руководители обижались на мой отказ и считали, что это своего рода неуважение к конкретным людям… Хотелось прежде всего отучить людей бессмысленно обивать коридоры Минфина. По этой же причине не стремился много ездить по стране, где всё опять сводилось к сбору петиций с просьбами о финансировании».

Сложно проходило и принятие бюджета. Как писал Борис Григорьевич, «принять бюджет в нашей стране крайне сложно, поскольку ясно, что все ведомства недовольны. Да было бы и странно, если бы они были довольны».

У Фёдорова были сложные отношения с председателем Центрального банка В. В. Геращенко. Так, Борис Григорьевич считал, что «обмен денег в августе 1993 года был проведён В. В. Геращенко как шпионская операция». Он дождался, когда Фёдоров ушёл в отпуск, и как-то смог убедить Ельцина и Черномырдина пойти на это. Фёдоров, вернувшись в Москву, собрал пресс-конференцию и осудил безумную, на его взгляд, акцию. Р. И. Хасбулатов, возглавлявший Верховный Совет РСФСР, сначала возмутился обменом, но, узнав, что за ним стоит В. В. Геращенко, прекратил метать громы и молнии. По словам Фёдорова, Б. Н. Ельцин в личной беседе с ним признал ошибочность обмена. Впоследствии Фёдоров написал в воспоминаниях: «В правительстве надо сомневаться в любой бумаге, в любом официальном лице, так как никогда не знаешь, кто, когда и с какой целью тебя захочет “подставить”».

Непростыми были и отношения с президентом Б. Н. Ельциным. Фёдоров старался обращаться к Ельцину только в случае крайней необходимости, и «каждая встреча была психологически достаточно сложной». От Ельцина Фёдоров не имел и доли той поддержки, которая была ранее у Е. Т. Гайдара.

В январе 1994 года из-за сложных отношений с B. C. Черномырдиным, а также из-за его попыток ограничить функции Фёдорова, последний ушёл из правительства. По его воспоминаниям, уход со всех постов был «одним из самых тяжёлых моментов жизни». Борис Григорьевич писал о том периоде: «Сначала меня слегка удивил Е. Гайдар, неожиданно и несогласованно объявив о своей отставке, причём в качестве причины были названы попытка объединения денежных систем России и Белоруссии и крайне дорогой ремонт Белого дома. Я тоже был против объединения и ремонта, но столь скоропалительные действия дружественного первого вице-премьера почти полностью изолировали меня в правительстве. В средствах массовой информации каждый день сообщали, что моя отставка ещё не принята. Всё выглядело как фронтовые сводки, особенно по «Си-эн-эн» и другим зарубежным каналам. Наконец состоялась моя короткая встреча с Борисом Николаевичем – весьма конструктивная и благожелательная. Он не хотел меня отпускать и не предъявлял никаких претензий. Но я ставил некоторые жёсткие условия… на которые он не мог тогда пойти, прежде всего из-за позиции В. Черномырдина. В любом случае расстались мы без взаимных обид. Поэтому я не изменил своего решения, хотя, наверное, это была и ошибка, основанная на эмоциях и недостаточной политической опытности. Мне, вероятно, не хватило выдержки, я слишком нервничал. Сегодня я это понимаю».

Оценивая коллег и свою роль, уже после отставки Борис Григорьевич написал: «Мы никогда не были у власти. Реформаторов просто использовали в своих политических интересах: Горбачёв – Петракова, Явлинского и меня, Ельцин – Гайдара».

После ухода из правительства Б. Г. Фёдоров основал «Объединённую финансовую группу», нацеленную на привлечение в Россию иностранных инвесторов.

В 1993–1998 годах Фёдоров был депутатом Государственной думы, руководил работой подкомитета по Центральному банку и депутатской группы «Либерально-демократический союз 12 декабря». Кроме того, он возглавил движение «Вперёд, Россия!», которое, однако, не получило большой поддержки населения.

Б. Г. Фёдоров является автором закона о Центральном банке. О работе в Государственной думе он воспоминал: «Первые полгода я не был особенно активен в политике и как председатель подкомитета по денежной кредитной политике в бюджетном комитете Государственной думы занялся новым законом о Центральном банке. Он был написан мною буквально за месяц с привлечением большого практического материала и опыта разных стран мира». Кроме того, Фёдоров писал, что ему «очень не нравилось сидеть в зале Госдумы, так как большую часть времени шёл беспредметный трёп и самолюбование, политические игры и просто цирк (вспомните Марычева). Обсуждение повестки дня иногда занимало столько времени, что на всё остальное его не оставалось. В Госдуме, где любят поговорить о коррупции в исполнительной власти, постоянно ходят разговоры о собственной коррупции. Это может иметь форму продажи удостоверений помощников, получения денег за запросы и письма и за более серьёзное лоббирование конкретных законов».

Вместе с тем за период работы в Госдуме, по словам Бориса Григорьевича, ему довелось встретиться с выдающимися людьми. «Посетил М. Тэтчер в её доме в Лондоне. Мы много беседовали о реформах и внешней политике… Дважды… разговаривал с Дж. Мэйджором… В Москве на приёме в мае 1995 года как-то перекинулся несколькими словами с Б. Клинтоном, который меня узнал и поприветствовал… Никогда не забуду радиодискуссию с Жириновским. Мне было интересно, смогу ли я устоять в личной перепалке с ним. Я устоял, но было это непросто, так как он дискутирует без правил и принципов, ему неведомы логика и приличия. Но, по крайней мере, стаканами друг в друга мы не кидались. Правда, на встречу я принёс литровую пивную кружку, которую хотел использовать в случае провокаций с его стороны. Владимир Вольфович рисковать не стал», – вспоминал Фёдоров.

В 1998 году Б. Г. Фёдоров – министр, член президиума правительства, возглавил Государственную налоговую службу. Будучи налоговым министром, он занимался в том числе проверкой влиятельных людей в отношении уплаты ими налогов. Боролся с нарушителями налогового законодательства, подготовил и внёс в Госдуму пакет законов по налоговой реформе, в том числе по сокращению подоходного налога, налога на прибыль,