Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

поражении Армады, как и умелое применение брандеров. Однако важнейшим фактором оказался случай. В один из наихудших за долгие годы сезонов для мореходства шторм разметал испанский флот и нанес испанцам больше ущерба, чем любое английское морское savoir-faire (умение). Королеве Елизавете и ее ликующим подданным шторм, конечно, представлялся знаком Божьей милости.

Филипп II отвергал эту мысль. «Надеюсь, Господь не попускал таких бедствий, – написал он в одной из особенно неприятных заметок об этой катастрофе, – потому что все делалось в Его славу». Вскоре посыпались новые мучительные доклады. «Очень скоро мы окажемся в таком положении, что захочется, чтобы мы никогда не появлялись на свет», – написал Филипп[853].

Написанный в 1588 году портрет Елизаветы с Армадой прославляет Елизавету Тюдор как королеву всего мира. Она изображена более высокой, чем в жизни. Ее мантию, верхнюю юбку и лиф украшают большие красные банты, лицо окружает изысканный кружевной гофрированный воротник. Картина изобилует символами английской имперской верховной власти. На фоне вздымающиеся волны бросают испанские корабли на скалы, а на спокойном переднем плане Елизавета гладит глобус: Филиппу II было мало всего мира, но теперь Елизавета держит мир своей рукой. В нижнем правом углу живописной картины можно рассмотреть небольшое изваяние русалки – возможно, как ссылку на один из памфлетов, ходивших после убийства Дарнли: в нем Марию Стюарт изображали сиреной-прелюбодейкой. Символизм этого изваяния был исключительно ярким: лишенная свободы сирена теперь была во власти Елизаветы.

На шее Елизаветы нитка за ниткой висят искрящиеся жемчужины, некоторые из них размером «не меньше мускатного ореха». Не являются ли эти жемчуга еще одним символом превосходства Елизаветы над европейскими монархами, над европейскими королевами? Возможно, это те самые жемчужины, которые когда-то принадлежали Марии Стюарт; если так, то это, вероятно, жемчуг, преподнесенный Екатериной Медичи королеве Шотландии в качестве свадебного подарка, жемчуг, который Екатерина привезла с собой из Италии. Елизавета Тюдор купила это ожерелье в 1568 году, когда нуждавшийся в деньгах шотландский регент лорд Джеймс продавал многие драгоценности свергнутой шотландской королевы. Екатерина Медичи сама пыталась их выкупить, но в итоге Елизавета предложила более высокую цену[854].

Елизавета Тюдор одержит победу еще в одном смысле. Английская королева не только пережила свою соперницу Марию Стюарт и свою тезку Елизавету Валуа. Она пережила и Екатерину Медичи. В январе 1589 года, через год после разгрома Испанской армады, Екатерина скончалась в возрасте 69 лет. Елизавета Тюдор же прожила достаточно долго, чтобы перейти в новый век. Она умерла в 1603 году, тоже в 69 лет, так и не назвав наследника. Ее протестантские тайные советники усердно потрудились, чтобы английская корона перешла к протестанту Якову VI Шотландскому. Оторванный от матери сын Марии Стюарт действительно стал Яковом I Английским.

В последние годы своей жизни Екатерина боролась с печалью, болезнями и чувством надвигающейся смерти. Почти все ее дети умерли: ее дочь Клод не пережила родов в 1575 году, а герцог Алансонский уступил болезни примерно через десять лет после этого. Из десяти рожденных Екатериной детей в живых оставались только Марго и Генрих, ее любимый сын. Тем временем французское королевство стремительно скатывалось в хаос.

Смерть герцога Алансонского в 1584 году вызвала династический кризис, который спровоцировал в королевстве новую вражду. При том, что король Генрих III и его супруга по-прежнему не имели детей, трон теперь мог перейти к первому принцу крови – зятю Екатерины протестанту Генриху де Бурбону, королю Наварры. В ответ радикальные католики сформировали альянс, известный как Католическая лига, под руководством нового поколения дома Гизов. Главным среди них был старший сын Анны д’Эсте, новый герцог де Гиз. В 1584 году Католическая лига и де Гизы заручились поддержкой Филиппа II Испанского по Жуанвилльскому договору.

Католическая лига быстро приобрела такую силу, что королю Генриху III пришлось уступить их суровым требованиям. В 1585 году он подписал Немурский мирный договор, который упразднял протестантство во Франции и лишал протестантского короля Наварры права наследовать французский трон, таким образом, открывая путь к престолу кандидату де Гизов. Однако эти уступки не помогли успокоить Лигу, изменить глубокую непопулярность короля Генриха в народе или предотвратить угрозу войны. Напротив, опасность возобновления насилия только возросла, поскольку гугеноты запаниковали, снова собрали силы и обратились за поддержкой к Елизавете Тюдор.

В свои последние годы Екатерина видела, как власть утекает из рук ее сына, поскольку протестанты собрались вокруг короля Наварры, а католики стекались к герцогу де Гизу и его роду. 12 мая 1588 года королю было нанесено сильнейшее оскорбление, когда парижские католики по всему городу возвели баррикады в поддержку герцога де Гиза. Герцог шагал по улицам, пытаясь по распоряжению короны успокоить толпу, а люди упорно кричали «Да здравствует Гиз!» вместо «Да здравствует король!». Увещевая народ, герцог понимал, что сердца и умы парижан принадлежат ему. В тот день король Генрих III задумал свою месть[855].

Частые болезни в последние месяцы жизни Екатерины не позволяли ей присутствовать на заседаниях королевского Совета, но она часто работала в постели, а секретари сидели рядом, составляя письма и доклады. Она страдала от множества недугов: суставы опухали от ревматизма и подагры, легкие воспалялись от постоянного кашля, болели зубы. Ей удалось подняться с постели 8 декабря, чтобы присутствовать на свадьбе любимой внучки Кристины Лотарингской (отпрыска Клод, второй дочери Екатерины) с дальним родственником Екатерины Фердинадом де Медичи, Великим герцогом Тосканским. Королева-мать радовалась предстоящему венчанию и устроила для новобрачных роскошный бал. Однако у этих празднеств был горький привкус: королева-мать понимала, что скоро Кристина уедет со своим супругом во Флоренцию, совершив тот же путь – только в обратном направлении, – что и юная Екатерина.

Из всех своих внучек Екатерина была особенно близка с Кристиной. Королева-мать никогда не видела детей Елизаветы Валуа Изабеллу Клару Евгению и Каталину Микаэлу, хотя активно переписывалась с обеими. Тогда как Кристина Лотарингская росла при французском дворе и часто проводила время с бабушкой[856]. 15 декабря Екатерина вернулась в постель. Один дипломат отмечал, что неизбежный отъезд Кристины, конечно, ухудшит состояние королевы-матери[857].

Последний удар обрушился в конце декабря, когда король Генрих организовал жестокое убийство герцога де Гиза и его младшего брата – кардинала де Гиза. Герцога убили в присутствии Генриха 23 декабря, а несколько других членов семьи де Гизов взяли под арест. 24 декабря кардинала вытащили из камеры и зарубили, а позже его тело сожгли вместе с телом брата. Вскоре после этого король Генрих пришел в комнату матери и нашел ее в постели. Королевой-матерью занимался врач.

«Здравствуйте, Мадам. Пожалуйста, простите меня, – начал он. – Монсеньор де Гиз мертв. О нем больше не надо говорить. Я убил его. Я сделал с ним то, что он собирался сделать