Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

В августе 1579 года он ступил на английский берег и стал единственным соискателем ее руки, который лично встретился с королевой Елизаветой. Несмотря на разницу в 24 года, Елизавета нашла Алансона очаровательным и, в свою очередь, тоже решила его очаровать.

Неужели королева действительно выйдет за француза? Судя по яростному неприятию англичан, они всерьез боялись, что она может это сделать. К удивлению Елизаветы, в обществе разгорелась ксенофобия и религиозная нетерпимость. Англичане всех слоев общества искренне выражали ненависть к идее брака с иностранцем. Английские протестанты помимо прочего не могли простить французской короне резню Варфоломеевской ночи, злодеяние непостижимого масштаба, которое произошло семь лет назад, в 1572 году, и с тех пор подогревало европейский протестантизм.

Религиозные противоречия разрывали Париж на протяжении всего жаркого лета 1572 года. Август выдался особенно знойным. Столица, самый стойкий из католических городов Франции, находилась в напряжении, когда ее наводнили протестанты, приехавшие на бракосочетание принцессы Марго с первым принцем крови Генрихом де Бурбоном, королем Наварры – сыном Антуана де Бурбона и Жанны д’Альбре. Екатерина Медичи задумала эту свадьбу, чтобы сгладить распри французских протестантов и католиков после трех гражданских войн: компромисс и улаживание разногласий оставались ее стратегией умиротворения. Однако парижане не разделяли ее невозмутимости. Когда на улицах толпились чужаки, а гостиницы переполнились, атмосфера в городе стала нервной.

Венчание состоялось 18 августа. Всего через четыре дня, 22 августа, когда адмирал Гаспар де Колиньи возвращался к себе после заседания во дворце, он услышал звук выстрела. Случайное движение запястья изменило движение пули, и Колиньи удалось вернуться домой раненым, но живым. Большинство историков считают, что де Гизы наняли предполагаемого убийцу из старой кровной мести Колиньи за смерть герцога де Гиза в 1561 году. Однако нет достоверных указаний на то, кто в действительности заказал это убийство.

Еще два дня спустя, 24 августа, молодой герцог де Гиз и его последователи явились в апартаменты Колиньи, чтобы закончить дело. Выбросив тело из окна, молодые люди протащили его по улицам, утопили в Сене, потом снова вытащили. Обезглавив тело, они насадили голову Колиньи на пику.

Похоже, никто не ожидал кошмара, разразившегося дальше. Политическое убийство спровоцировало такую реакцию толпы, которая удивила даже герцога де Гиза. В последующие дни тысячи протестантов погибли от пики, меча и кинжала; их сбрасывали с крыш и вышвыривали из окон, душили в собственных постелях и топили в Сене. Католики убивали протестантов. Французы убивали и соотечественников, и иностранцев. Сосед убивал соседа – нередко религиозная принадлежность прикрывала месть за старые обиды. Беременных женщин резали и душили. Не щадили даже детей. Резня началась накануне дня поминовения Святого Варфоломея и продолжалась по меньшей мере четыре дня, пока королевским войскам не удалось остановить насилие.

Гугеноты всегда винили за эти массовые убийства французскую корону. Они называли давнюю семейную встречу Екатерины Медичи с Елизаветой Валуа в Байонне днем появления этого гнусного плана. Стремясь отомстить, Елизавета Тюдор наказала католиков, отыгравшись на Марии Стюарт, тогда еще ее пленнице. После Варфоломеевской ночи свиту королевы Шотландии сократили до всего девяти человек.

И все же в 1579 году королева Елизавета думала выйти замуж за французского принца, как будто жестокого убийства ее французских единоверцев никогда не было. Англичане не желали терпеть подобное. Тайный советник Кристофер Хаттон заказал знаменитый портрет Елизаветы, которая держит решето – римский символ весталок-девственниц – как бы напоминая своей королеве, чего от нее ждут. Прославленный поэт и воин Филип Сидни открыто распространил письмо, называя Екатерину Медичи «Иезавелью нашего времени». Памфлетист Джон Стаббс в сочинении «Зияющая пропасть» (Gaping Gulf) назвал Екатерину Медичи «вероломной французской королевой-матерью», подчеркнув, что для Елизаветы в ее возрасте рождение детей несет чрезмерные риски для здоровья[850]. Ей было 46 лет. Оскорбленная Елизавета потребовала отмщения. Стаббс на плахе лишился правой руки.

Однако многие английские подданные разделяли мнение Стаббса, и собственное нежелание Елизаветы выходить замуж расцвело снова. Хотя предполагаемая «французская партия» получила глоток воздуха в 1581 году, и Алансон еще раз приплыл в Англию, королева Елизавета отправила его обратно с кольцом, поцелуем и обещанием относиться к нему как к «брату и другу»[851]. Он был огорчен; она будет думать о нем и печалиться при этой мысли.

В 1584 году герцог Алансонский заболел и умер в Париже. Его нидерландские предприятия закончились катастрофой. Елизавета искренне оплакивала его смерть и отправила письменные соболезнования Екатерине, любовно вычеркивая слова, пока тон письма не стал таким, как нужно. Она разделяла скорбь Екатерины, хотя, конечно, «ваше горе», писала она королеве-матери «не может быть больше моего. Вы его мать, но у вас остается несколько других детей. А у меня нет другого утешения, кроме смерти, которая, я надеюсь, скоро воссоединит нас»[852]. Ее желание не исполнилось. Елизавета будет оставаться живой и по большей части здоровой еще 19 лет.

С последним отказом герцогу Алансонскому Елизавета отвергла замужество навеки. Она избежала судьбы Елизаветы Валуа и Марии Стюарт, ловушек покорности жены супругу и опасностей деторождения. Оставаясь свободной, она укрепила свою власть, став матерью только своему народу, оставшись правительницей, верной исключительно Англии. Ее долгое правление обернулось определенной иронией: она преуспела как королева, игнорируя требования, предъявлемые к женщинам королевской крови. Однако какой ценой? Подобно своей старшей сестре Марии Тюдор, Елизавета оставила свое королевство без очевидного наследника. Ее семья и сама династия Тюдоров, династия отца Елизаветы Генриха VIII, прекратится со смертью королевы.

И как та же старшая сестра, прожившая последние годы покинутой супругом, Филиппом II, Елизавета закончит свои дни в одиночестве.

Они представляли собой две стороны одной медали, две оставшиеся в живых королевы: Екатерина Медичи и Елизавета Тюдор, консорт и правящая, мать и девственница. Екатерина скрывалась под черной вуалью; Елизавета Тюдор закутывалась в высокие гофрированные воротники и распространяла культ собственной девственности. За десять лет после провала «французской партии» Елизавета возвела эту девственность в статус почти идеала в глазах своих подданных. После казни Марии Стюарт и поражения испанской Армады годом позже английская национальная гордость разрасталась, превращаясь в культ, создавший множество портретов и развернувший пропаганду вокруг королевы. Картины прославляли Елизавету, приравнивая ее к римской богине-девственнице Диане и самой Деве Марии.

В конце августа 1588 года обратно в Испанию тащились 67 испанских судов – немногим больше половины флота, который в мае вышел в море для «Английского предприятия». Некоторые из возвращавшихся кораблей так пострадали в сражении или из-за сильных штормов, что их пришлось канатами крепить друг к другу. Погибло 15 000 человек, из которых 5000 – на последнем этапе путешествия, когда испанские корабли потерпели неудачу у берегов Шотландии и Ирландии. Новая, усовершенствованная английская морская тактика сыграла свою роль в