Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Двадцатый в двадцать первом

10 января 2022

Пафос Джоковича-папы, сравнивающего сына с Христом, безусловно, избыточен, но ведь и событие нерядовое, волнующее. Два года общепланетарной ковидной жизни требовали какого-то такого скандала, наглядного и понятного, чтобы летели пух и перья, и чтобы чуть сбилось это такое удобное для многих разделение на прогрессистов, следующих правилам, и темную массу, их нарушающую, и даже не имеет значения, есть ли в этом сюжете какой-нибудь немедицинский подвох (отстранить сильнейшего игрока от престижного турнира, очевидно, уж кому-нибудь, да хотелось бы, почему нет), здесь важно другое – всем миром много месяцев подряд стигматизировали «антиваксеров», и тут поднялся во весь рост знаменитейший спортсмен и спутал всем карты. Сложилась неловкая ситуация, красивого выхода из которой, наверное, уже не будет вне зависимости от того, депортируют его, или допустят неуколотого к игре, или сломают, привьют. Скандал уже состоялся и уже вошел в мировую историю, не пустив на первые полосы западных газет события в Казахстане, но вообще – это как сказать; мы же умеем читать между строк, и вот в новостях о Джоковиче между строк – именно Казахстан.

Этот человек, на котором дал сбой всемирный карантинно-вакцинный механизм – он, как все знают, серб, и едва ли будет натяжкой представить себе, как австралийские чиновники читают письмо Джоковича-отца, который называет недопуск сына в страну оскорблением самой Сербии, и думают – фак, опять эти сербы. Даже с поправкой на формальную недопустимость коллективной ответственности, тем более ответственности национальной, в современной западной культуре нет никаких сербов, кроме тех, на которых проклятьем висят этнические чистки в Боснии и Косове, и военные преступления в Европе после Второй мировой войны не ассоциируют ни с кем кроме сербов, а если еще на поколение назад, – и сами современные сербы, открывающие памятники Гавриле Принципу, не дают никому об этом забыть, – именно с них началась Первая мировая война, о которой и мы, русские, приблизительно помним, что, именно вступившись за сербов, мы потеряли свою империю, упали в столетний, не успокоившийся до сих пор, исторический водоворот, а на предпоследнем его перекате тридцать лет назад сербы снова вдруг стали для нас удивительным мороком, одномоментно и необъяснимо (как будто какой-то тайный кукловод вынул из сейфа инструкцию 1914 года) превратившись именно для ресентиментной части постсоветского общества в ключевой символ союзничества и братства, реальных поводов для которого, кажется, не было, но ехали в девяностых годах прошлого века российские добровольцы воевать не в Чечню (хотя казалось бы) и не в Абхазию, а в Боснию и в Краину, и Караджич с Милошевичем смотрели на нас с первых полос прохановской «Завтра» наравне с Зюгановым и Лукашенко, и Лимонов там был, а кто не был, тот учил наизусть названия по карте, – «наши взяли Жепу!», – и имена полевых командиров. Одиозный Аркан за неимением, видимо, отечественных героев, был довольно популярен в России – и не только он. Они сейчас все выглядывают из-за спины взбунтовавшегося против вакцинации Джоковича, стоят за ним – и Гаврила, и Радован, и Слободан, и Желько, и давно превратившийся из модного европейского фестивального в скандального пропутинского Эмир, и даже Никола, как бы всеми ценимый, но в гениальности остающийся общепризнанно сумасшедшим – вот с ними теперь в одной компании теннисист Новак, который своим демаршем преподнес всему миру урок не про вакцину, а про свой народ – что нормальных (уточним, конечно – в общепринятом западном смысле) там, кажется, нет вообще.

И еще – что двадцатый век, которого вроде бы нет уже двадцать два года, на самом деле тоже так и стоит в поле нашего зрения, всего несколько поколений, несколько рукопожатий хоть до Гитлера, хоть до Махатмы Ганди, хоть до Гаврилы Принципа со всеми вытекающими. А с какими именно?

Ну вот, если взглянуть на нынешнюю карту России – на западе ее течет река Неман, отделяющая наше Отечество от Западной Европы. Больше ста лет назад немцы построили через Неман мост, дали ему имя своей королевы Луизы, и мост уцелел в катаклизмах и войнах, и как ездили по нему сто лет назад из России в Европу, так и сейчас ездят. Только сто лет назад российский берег был левый, Литва, а теперь правый, город Советск, который в начале двадцатого века был, как известно, Тильзитом. И эта перемена берегов – всего лишь курьезный и незначительный эпизод в сравнении со всем остальным, что было в том веке, когда Триест стал итальянским, Страсбург французским, Львов украинским, Данциг польским и так далее. Мы помним, когда и сербов никаких на слуху не было – чаще говорили о югославах, а еще, если верить воспоминаниям середины века, существовали и какие-то чехословаки. Было и «первое на немецкой земле государство рабочих и крестьян», которое предполагало существовать еще много десятилетий, но однажды оказалось поглощено соседней страной (тогда изобрели политкорректный термин «объединение», хотя это был именно классический аншлюс). Расчерчивали в том веке и ближневосточную карту, и десятилетия баасистских диктатур в тех странах, где не получилось соорудить монархию, давали иллюзию, что и это все надолго – Ирак, Сирия, а что с ними теперь? Границы Израиля, обозначенные в 1948 году, кажется, только в российского издания картах и существуют, а есть еще границы Кипра, есть и Косово, и много чего есть. В карпатских горах есть города, в которых на месте памятников Ленину стоят теперь памятники Тарасу Шевченко – в двадцатом веке некоторые из тех городов успели побывать и венгерскими, и чехословацкими. Видите, сколько историко-географических курьезов.

А еще – видите, вы ведь сейчас ничего нового не узнали, это все подробно изучается в школах, и каждый рисовал на контурных картах эти меняющиеся границы. Вот буквально каждый из тех, кто, помня все и про Гданьск, и про Триест, и про Иерусалим, только на постбеловежскую карту бывшего Советского союза смотрит почему-то с сугубо антинаучной верой в абсолютность и незыблемость того, что там нарисовано. Выйди к доске, дружище, и скажи это вслух – Австро-Венгрия пала, германский рейх пал, нет ни Чехословакии, ни Югославии, ни ГДР, а Украине, Белоруссии, Казахстану, да и Российской Федерации в нынешнем ее виде – сиять в веках. Сказал? Садись, два.

Вся мировая история учит тому, что в веках не сияет никто,