Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

этажах. Внутренняя планировка была коридорного (или гостиничного) типа, из общего коридора двери вели в одинаковых размеров комнаты, каждая – с окном и круглой печью[928]. Было построено только два дома, вместо третьего устроили деревянный навес.

13 сентября 1873 г. Городская управа выдала разрешение доверенному лицу Л.Е. Кенига архитектору Н.В. Трусову на постройку «надворнаго каменнаго 3-х этажнаго жилаго дома».

Дом сохранился. Ныне это дом № 4 по Лифляндской улице.

Мной, на основании рисунка фасада, по чертежам и поэтажным планам квартир здания, выполненных Н.В. Трусовым, и натурного исследования первого этажа здания в 2009 г., составлено описание этого дома.

За входной дверью с улицы начиналась лестница. После первого пролета в обе стороны вели двери в прямоугольные комнаты – передние. Площадью около 8 кв. м, они отапливались половиной круглых печей, стоявших в межкомнатных стенах. Вестибюля не было, поэтому верхнюю одежду, скорее всего, снимали или в передних, или вешали в шкаф в личных комнатах. Кто заходил в дом со двора, попадал на площадку, с которой одна лестница вела в подвал (там могла быть устроена прачечная), другая – на второй этаж. С площадки в обе стороны вели двери в помещения, в которых находились кухонные плиты. Со стороны двора – два входа, на уровне межэтажного перекрытия 1-2-го этажей показан небольшой балкон.

Лифляндская ул., 4. Фото автора, 2009 г.

Одна капитальная стена делила дом на две неравные части, условно – левую и правую. Другая капитальная стена делила весь дом вдоль на две равные части. На каждом этаже – на 9 (в левой половине здания) и 10 помещений (в правой). Комнаты были по 19 (с одним окном), 23 (с одним окном) и 44 (с двумя окнами) кв. м; 15 кв. м имели помещения (по четыре на каждом этаже), где располагались кухонные плиты, длиной около 1,7 м. Высота потолка в комнатах – 3,1 м. Размер жилых комнат в доме № 4 превышал «среднестатистический» второй половины XIX в.

Потолок по периметру, в большинстве случаев, обрамлял лепной карниз. До последней трети XIX в. стены красили теми же клеевыми красками (добавлялся еще краситель). Затем получило распространение окрашивание стен масляными красками. Подобными красками окрашивали деревянные (после предварительной грунтовки олифой), металлические и оштукатуренные поверхности.

Во второй половине XIX в. фасады домов окрашивались в серые и бежевые тона. Самыми распространенными цветами начала 1890-х гг. были песочный, белый, светло-шоколадный, серо-зеленоватый. Надо также учитывать, что цвет окраски фасада, выходящего на мостовую, и стены, выходящей в сторону служебных строений, мог быть разным. Преимущественно применяли масляную окраску темных цветов: коричневого, серого, черного, оливкового.

Отопление в доме № 4 было дровяным. Согласно планам этажей, на каждом из них предполагалось разместить не менее двенадцати печей – круглых и голландских. На чердаке – резервуар для воды. Н.В. Трусовым предусматривались четыре ватерклозета на каждом этаже. Вход в ватерклозеты, площадью чуть более 1 кв. м и без окон, традиционно располагался рядом с кухонной плитой. По трубам домовой канализации нечистоты сливались в обложенную кирпичом выгребную яму, обустроенную под крыльцами (с улицы)[929].

Примерно в 20 метрах за домом, параллельно ему, с 1870-х гг. находилось одноэтажное деревянное здание служб. Рядом – одноэтажные «службы по жилому строению», а за ними – деревянные сараи.

Особый интерес представляет вопрос, кто жил в доме № 4 во второй половине 1870-х – начале 1880-х гг.

Прежде всего, доверенный Л.Е. Кенига Александр Карлович Папмель (1836-1903), сын купца Карла Августа Папмеля, на завод которого Л.Е. Кениг поступил еще в 1837 г. и на дочери которого Леопольд Егорович женился. В то время А.К. Папмель занимался вопросами писчебумажного производства на заводе Кенига на Лифляндской улице.

У Александра Карловича было несколько детей. В 1878 г. у Владимира и Марии Папмель появился 22-летний репетитор, студент юридического факультета Санкт-Петербургского университета Михаил Александрович Врубель.

Студентом столичного университета М.А. Врубель стал в 1874 г. «Сначала он поселился в доме родственника своего, Весселя; но потом стал жить на собственные средства, давая уроки или нанимаясь репетитором на дом. Благодаря этому, ему посчастливилось летом 1875 г. побывать за границей. <…> Потом он поселился… у Папмелей, богатого немецкого семейства, с которым очень близко сошелся»[930]. Как пишет исследователь творчества Врубеля, «свои уроки, репетиторство в богатых семьях он умел превратить в форму дружеского участия и занять таким путем в этих семьях особое положение: не скромное место наемного учителя, а скорее ученого друга семьи. Таковой была его роль в „полунемецкой“ семье промышленника А.К. Папмеля, в которой он жил несколько лет (1878-1883 гг.) и чувствовал себя не репетитором, а именно другом хозяина и его домашних…»[931].

М.А. Врубель. Автопортрет. 1882-1883 гг.

В «свидетельстве» пристава 3-го участка Нарвской части от 19 января 1880 г., выданного М.А. Врубелю, указывалось, что он «во время проживания во вверенном мне Участке с 24 октября 1879 года и по сие число, в доме № 4 по Лифляндской улице, поведения и нравственных качеств был хороших, ни в каких предосудительных поступках не был замечен Полициею, а также суду и следствию не подвергался»[932].

В августе 1880 г. бомбардир запаса лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады М.А. Врубель подал документы в Академию художеств. Среди этих документов были нотариально заверенные копии (аттестата университета) от 12 и 20 августа 1880 г., и в них местом жительства Врубеля указан дом № 4 по Лифляндской улице[933].

После того как в 1881 г. архитектор В.А. Шретер закончил возведение для А.К. Папмеля особняка (здание сохранилось, Английский пр., 4-6), М.А. Врубель поселился там, продолжая оставаться репетитором детей Папмеля.

О том, каким было пребывание М.А. Врубеля в домах Папмеля, как он относился к репетиторству с его детьми, их дальнейшей судьбе и о заказе Л.Е. Кенига Врубелю «написать картину в 200 руб.», подробно изложено в моей монографии[934].

Проживающим в этом доме в 1885-1894 гг. значился Леопольд Леопольдович Кениг.

К середине осени 1918 г. покинули пределы Советской России иностранцы-мастера 2-й Ниточной фабрики (возможно, почти все). А 25 ноября указанного года председатель фабричного комитета обратился в правление Товарищества с просьбой убрать из пустующих квартир № 5, 9 и 11 дома № 4 по Лифляндской улице «обстановку», принадлежавшую Дж. Мартину, Т. Эвансу и С.В. Гарвею и сложить все вещи в бывшей квартире последнего, так как фабком «постановил поселить в этих квартирах фабричных пожарных»[935]. Вещи других мастеров-англичан свозили в дом № 28 по Болотной улице: мебель, картины, шторы, белье, посуду, ковры, медные вазы, часы, умывальники и др. Дж. Мартину принадлежала четырехкомнатная квартира № 5,