Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

шестикомнатная (№ 11) – Т. Эвансу. Четыре комнаты (квартира № 3) занимал россиянин Н.Э. Герман. В четырехкомнатной квартире № 2 жили три рабочие семьи[936]. Это были депутат Петроградского совета и старший столяр (вероятно, с семьями). В доме, скорее всего, проживали сторож или сторожа, нанимать которых «для охраны безопасности граждан в черте своего видения» в круглосуточном режиме обязаны были все домовладельцы и домовые комитеты с конца февраля 1918 г.

В 1924 г. дом № 4 капитально отремонтировали. В доме проживала часть служащих и рабочих «Советской звезды». Средняя жилая площадь на 1 человека в Московско-Нарвском районе в 1923 г. составляла 10,6 кв. м, в 1926 г. – 7,2 кв. м, в следующем году – 6,9 кв. м.

С 2004 г. в доме располагается Санкт-Петербургский институт гуманитарного образования.

Обойная фабрика Иоганна Филиппа Шеффера располагалась почти рядом с его екатерингофской дачей – «в доме Циммермана». Купец Фердинанд Фердинандович Циммерман владел участком на углу Обводного канала и Петергофского проспекта.

Открыть обойное производство в конце 1820-х гг. было делом отчасти рискованным. В те годы «найдено удобнейшим, стены внутри домов, даже деревянных штукатурить, красить и расписывать, бумажные обои мало по малу стали выходить из употребления, и только в летних домах, беседках и у людей недостаточных сохранились». Считалось, что «штукатурка стен во всех отношениях предпочтительнее: чистота и опрятность лучше сохраняются, в доме бывает теплее, меньше опасности от огня, а сверх того она обходится дешевле…»[937]. С другой стороны, в эти годы стали внедряться бумагоделательные и обойнопечатные машины. Правда, машинным способом предпочитали изготовлять дешевые сорта обоев (к ним относились одноцветные).

На рубеже XVIII-XIX вв. под «обоями» понимались соответствующие изделия из кожи, бумаги, шелковых, полотняных и хлопчатобумажных тканей. Ими покрывали и стены, и потолки. С 1830-х гг. термин «обойное производство» означал уже фабричное изготовление исключительно бумажных обоев; с того же времени установилась типовая ширина обоев – 47 см. Длина куска обоев до середины XIX в. оставалась произвольной, затем составляла 7-8 м.

Исходным материалом служила обычная оберточная проклеенная бумага. Достигавшую нескольких сотен метров бумажную ленту разрезали вдоль. Сам процесс обойного производства включал несколько операций: грунтование на специальных столах, выглаживание грунта, печатание обоев при помощи деревянных клише, сатинирование тальком для придания продукции блеска и, наконец, ее лакирование.

Набор использованных красок мог достигать сотен и даже тысяч. Наиболее дорогие обои золотили и серебрили настоящим металлом при помощи масляного лака. Тиснение или рельеф наносились при помощи вальцов или пресса. Вощеные обои покрывали тонким слоем японского (растительного) лака. В конце 1840-х гг. появились водонепроницаемые обои, а «несгораемые» до нанесения краски пропитывали фосфорноаммиачной смесью и квасцами. С появлением в России изобретенной в Великобритании обойно-печатной машины количество используемых красок значительно уменьшилось. Обычно их число было в пределах десяти.

На фабрике Шеффера были «…соединены все условия превосходной фабрикации»[938]. «По отзывам экспертов, лучше и дешевле других были обои Шеффера» на выставке российских мануфактурных изделий в 1849 г.[939] Три образца бордюров фабрики Шеффера приведены в энциклопедии «Три века Санкт-Петербурга»[940].

В 1862 г. обойная фабрика И.Ф. Шеффера насчитывала 26 рабочих. В том веке обойная фабрика представляла собой следующее.

«В нижнем этаже фабрики обоев находится обыкновенно красочное отделение, в котором помещается много бочек, наполненных различными красками. <…> Из красочного отделения рабочие берут требуемые количества отдельных красок и переносят их в соседнее помещение, где стоит множество бочек, ведер и кувшинов различной величины. В этих сосудах краски распускают в воде и затем смешивают их для получения требуемых оттенков. <…> В связи с помещением, где происходит составление красок, необходимо иметь обширные помещения, в которых необходимые для работы многочисленные сосуды подвергались бы очистке помощью вращающихся щеток или других соответственных приспособлений. Для этой операции требуется громадное количество воды, и удобство получения и отведения таких масс воды принадлежит поэтому к основным условиям преуспеяния всей обойной фабрики.

Не меньшее помещение, чем для красок, требуется и для хранения запасов бумаги, причем это помещение должно иметь удобное сообщение и с машинным отделением. Бумага для печатания обоев изготовляется в кипах весом около 50 клгр. <…> Качество бумаги зависит от качества обоев, и потому на обойной фабрике должен иметься значительный запас различных сортов бумаги. <…>

Для изготовления простых обоев окрашивают бумагу уже в массе, так что она имеет уже основной тон, необходимый для последующего узора. Для всех же лучших сортов обоев берут отбеленную бумагу, которую перед печатанием подвергают еще загрунтовке. <…>

Если мы войдем собственно в машинное отделение обойной фабрики, то прежде всего увидим грунтовальную машину. <…> Помещения, предназначенные для печатания обоев вручную, занимают отдельный флигель на заводе»[941].

В начале 1860-х гг. из 12 обойных фабрик столицы две – фирмы «Камюзе», принадлежавшей лифляндскому дворянину Э. фон Вульф-Роннебургу, и И.Ф. Шеффера – признавались ведущими[942]. После смерти Шеффера (12 декабря 1872 г.) его обойное «дело» перешло к Н. Иогансону. Через несколько лет фабрика закрылась.

Из истории Чернореченской бумагопрядильни (1872-1945 гг.)

В 1872 г. на территории, ограниченной Лифляндской улицей, набережными Бумажного и Обводного каналов и Екатерингофки, площадью 5,5 га, началось строительство бумагопрядильной мануфактуры, которая была названа Чернореченской. С 1883 г. имела название «Бумагопрядильня Л. Кениг Младший», с 1910 г. – 2-я Ниточная фабрика, в ноябре 1922 г. присвоили «почетное название» «Советская звезда». В 1939 г. фабрика стала комбинатом, ныне – ОАО.

Разрешение петербургского градоначальника «на право проводить работы» на Чернореченской бумагопрядильне датировано 14 декабря 1874 г.

Спустя почти сто тридцать лет здания прядильной фабрики (корпус № 1) с двумя пристройками (корпуса № 4 и 5), здание столовой (корпус № 8) и здание склада готовой продукции (корпус № 25) были включены в перечень вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность[943].

Учитывая это, начнем с архитектурного аспекта истории Чернореченской бумагопрядильни.

Производственные здания

С начала строительства все работы велись под руководством и по проектам Н.В. Трусова. Его помощником был выпускник брауншвейгского строительного училища А.И. Рейнбольдт.

Чернореченская бумагопрядильня. Главный корпус.

Чертеж архитектор Н.В. Трусова. 1874 г.

Для Анастасия Ивановича Рейнбольдта (1840-е – 1906) участие в строительстве бумагопрядильни оказалось крайне плодотворной школой. В 1878 г. он был аттестован Техническо-строительным комитетом Городской думы как техник, имеющий право производить самостоятельные работы. В том же году он возвел свой первый доходный дом. Всего среди основных (и сохранившихся) построек в Санкт-Петербурге за А.И. Рейнбольдтом значатся восемь доходных и жилых домов и не менее 16 производственных корпусов, административных зданий и складов.

Перечислим здания и строения бумагопрядильни. Их названия приведены на 1994 г., когда комбинат был