Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

С 1894 г. работа на фабрике начиналась в 6 часов утра и заканчивать в 8 часов вечера, кроме 22 календарных праздничных дней. По субботам работали до 17 часов, а с 1900 г. и она стала выходной. В «предпраздничные дни» работу заканчивали в восемь часов вечера «или во время, определяемое управлением фабрики». На «завтрак и чай» полагалось 15 минут, при этом машинное оборудование не должно было останавливаться, с 12 до часу дня – перерыв с остановкой оборудования.

Порядок найма и увольнения рабочих регулировал закон 1886 г. (с изменениями 1893 г.). В «Правилах внутреннего распорядка для мастеровых, рабочих и работниц Бумагопрядильни Л. Кениг мл.» (1894 г.) говорилось: «Каждый поступающий на фабрику, рабочий или мастеровой, принимается сперва на испытание. По истечении не более семи дней он получает настоящую расчетную книжку с указанием условленной платы, если окажется годным, или увольняется если окажется негодным. Плата за время испытания определяется согласно вывешенному на фабрике расписанию». Во втором (по счету) параграфе прописывалось: «В случае же злонамеренной подчистки или повреждения книжки рабочий отсылается в суд для поступления с ним по закону».

Факт выдачи книжки означал заключение договора найма с фабричным управлением. Образец рабочей книжки утверждался губернским по фабричным делам присутствием. 24-страничная книжка заканчивалась «расчетами». Там же указывались вычеты «за прогул и причинение вреда хозяину».

Согласно закону 1886 г., фабричное управление обязано было при найме требовать от рабочих предоставления вида на жительство. По требованию фабричной инспекции или местной полиции рабочие должны были иметь вид на жительство даже в тех случаях, когда фабрика находилась вместе их постоянного жительства. При увольнении документ возвращался. При найме несовершеннолетних или замужних женщин, имевших отдельный вид на жительство, «особого позволения» на наем со стороны родителей, опекунов или мужей не требовалось.

Договор найма мог быть расторгнут заведующим фабрикой или заводом по ряду причин. Например, вследствие неявки на работу более трех дней подряд «без уважительных причин» или привлечения «рабочего к следствию и суду по обвинению в преступном деянии, влекущем за собою наказание не ниже заключение в тюрьме». За «дерзости или дурного поведения рабочего, если оно угрожает имущественным интересам фабрики или личной безопасности кого либо из лиц, принадлежащих к составу фабричного управления» и «обнаружения у рабочего заразительной болезни». По поводу последней причины рабочий имел право обжаловать расторжение договора в суде.

Отказ в приеме на работу или увольнение могли быть связаны с существованием практики, когда владелец или управляющий наводил предварительные справки о поступивших к нему на работу или направлял «черные списки» подозреваемых «в подстрекательстве к стачке» или «нежелательных». Подобная практика существовала на предприятии Л.Л. Кенига с 1890-х гг. Причины расчетов в 1910-е гг.: «неисправная работа», «плохая работа», «за лень», «нежелание работать», «долгая неявка», «нарушение порядка», «за кражу»[951].

Трудно было устроиться на работу замужним женщинам. И очень трудно тем, кого заметили среди участников забастовки. Даже если тот и принимался на другое предприятие, в случае обнаружения факта его участия в стачке он мог быть незамедлительно уволен. Легче устраивались на фабрику в период или сразу после увольнения участников забастовки.

Так как до закона 2 июня 1897 г. продолжительность рабочего дня не ограничивалась, мастера (не только на фабрике Кенига) находили разные способы его удлинения: на несколько минут позже закончить положенный рабочий день, минут на 10-15 включить машины до начала работы, «предложить» работницам приступить «к делу» до окончания обеденного перерыва и т. д.

Существовала также практика сверхурочной работы. Ее называли «экстра» (от «экстренная работа сверх официального рабочего времени»). Она могла составлять 2-3 часа ежедневно. Расценки на нее для взрослых рабочих и рабочих подросткового возраста различались.

Правила внутреннего распорядка запрещали рабочим «в часы работы» выходить за пределы предприятия.

С 1897 г. продолжительность рабочего дня законодательно установили в 11,5 часа, по субботам и ночью – 10 часов, для подростков – 9-часовой рабочий день. На фабрике началась работа в две смены. Первая начиналась с четырех часов утра. По воспоминаниям рабочих, живших за пределами Нарвской заставы, это было крайне неудобно: конка в такое время еще не ходила, приходилось вставать в два часа ночи и идти на фабрику пешком.

Согласно правилам внутреннего распорядка, работа на фабрике «не полагалась» в 22 календарных праздничных дня. Кроме 1 января все они были религиозными. Не работали, например, 6 января (Богоявление Господне), 25 марта (Благовещение Пресвятой Богородицы), 29 июня (праздник святых апостолов Петра и Павла), 15 августа (Успение Пресвятой Богородицы), 6 декабря (Св. Николая Чудотворца), 25-26 декабря (первый и второй дни католического Рождества). В шесть предпраздничных дней работа завершалась до 12 часов дня.

Включение в предпраздничный день 7 августа обусловлено тем, что у рабочих Нарвской заставы был свой «местный» традиционный «святой день» – день Св. Митрофания, когда многие с семьями отправлялись на Митрофаньевское кладбище. Расположенные по соседству с фабрикой Кенига предприятия в этот день не работали вообще (что вызывало неудовольствие и даже зависть у кениговцев).

В 1890-е гг. и до 1915 г. количество рабочих дней на фабрике составляло от 283 до 293.

В Протоколе особого совещания при Министерстве финансов 7 июня 1896 г. отмечалось: «В особенно тяжелых условиях находятся прядильщики и подручные, которые должны в течение… 12-14 часов ходить взад и вперед за кареткою мюль-машины». Им «проходится ежедневно проходить на фабрике, в душной атмосфере 12 1/2 верст, а с двукратным приходом на квартиру до 15-17 верст, что не может не быть признано чрезмерно утомительным».

Работать в цехах приходилось при открытых окнах, так как солидол, которым смазывались «кольца» машин, от жары таял. Работницы часто ходили босиком.

В 1885 г. на фабрике отвели два помещения «для принятия пищи в обеденный перерыв», правда, разделялись они как общественные туалеты: одно – для мужчин, другое – для женщин.

В 1882 г. для больных существовала «лазаретная кровать», постоянно присутствовал фельдшер. Через три года на фабрике появилась уже своя больница (правда, на 5 кроватей). Больницы в 1885 г. имелись всего на 8 из 243 предприятий Санкт-Петербурга[952]. В августе 1866 г., в связи с эпидемией холеры и волнениями рабочих, Александр II повелел предпринимателям строить больничные помещения при своих фабриках из расчета одна койка на сто рабочих и бесплатно лечить рабочих.

Один раз в месяц на фабрику приезжал врач, проводил осмотр рабочих «для открытия сифилитиков» (женщины таковому осмотру не подвергались). Медицинский осмотр малолетних при их поступлении на работу не производился[953].

Нередко рабочие пытались скрыть болезнь, чтобы не оказаться уволенным. Была еще и другая причина, по которой инфекционные заболевания