Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

м, крытый железом, имевший три входа и несколько «цехов». На второй этаж вели две лестницы, одна была каменная, винтовая деревянная вела на чердак. Окна – «в один переплет», полы «плотничной работы», потолки оштукатуренные. Отапливалось здание голландской печью и чугунными печами с железными трубами. В отделении, именуемом черпальня, стояли паровая машина с железным котлом, роллы, деревянные ролльные ящики со свинцовым покрытием внутри и деревянными обложенными медными листами цилиндрами. В клейной – стеклянные реторты для получения газа хлора, чугунные котлы (один большой – для варки клея), шесть деревянных чанов с железными обручами, деревянный пресс с чугунными винтом, медный котел для разогревания клея. В перебиральне и прессовальне – чугунные прессы, гидравлические прессы с медными кранами и чугунными станками, а также пятьдесят медных досок в деревянных рамах для формовки бумаги. В подкаморах и сенях – прессовальный и деревянные «возки», деревянные весы с железным коромыслом, часы «семидневные с чугунными гирями», «станок» для подъема и спуска товара, прессы, машина для резания бумаги, столы и др. В тряпичной и сортовальне – столы, весы, «машина для переплетения форм», десятки жестяных ламп, инструмент.

Медный котел «для варки красок» размещался во дворе.

Четырехэтажная на каменном фундаменте деревянная, длиной более 80 м, сушильня стояла на берегу Бумажного канала. Была крыта жестью, стены имела дощатые и окна-жалюзи. Бумагу для просушки вешали в «прогонах» на мочальные веревки. Обшитые досками амбары «для кладки бумаги» и «для кладки тряпья» были двухэтажными, окна амбаров представляли собой жалюзи.

В деревянной, без потолка с тесовой крышей, кузнице стояли горн и две наковальни.

Два жилых дома, второй длиной в 34 м, своими фасадами выходили, по одной линии, на Екатерингофский проспект (Лифляндскую улицу).

Каменный, крытый железом двухэтажный дом, на фундаменте из бутовой плиты, с центральным ризалитом с четырьмя пилястрами, треугольным фронтоном с квадратным слуховым окном (через который вентилировалась чердачная часть строения), имел семь окон по лицевому фасаду с рустовкой. Два входа, со двора, вели в коридор. Каждый этаж имел по 10-12 помещений, которые составляли одно– и двухкомнатные квартиры. Окна были «с мелкими стеклами», полы деревянные, потолки большей частью – оштукатуренные. Отапливалось здание голландскими и русскими печами. Имелась пристройка с чуланами и ретирадными местами.

Ближе к Бумажному каналу стоял деревянный одноэтажный на каменном фундаменте дом с мезонином. Фасад дома обшит досками. Со стороны двора к зданию была пристроена открытая «стекольчатая» галерея, из нее – вход в дом, разделенный на «мелкия половины» (более 20). В мезонин вела лестница из сеней. Окна большей частью сделаны «с двойными переплетами». Потолки и стены штукатурились. Двери – «частью с медными, частью с железными приборами». В доме топились голландские и русские печи, два «изразцовых» очага и очаги из кирпича.

Об обстановке в комнатах. У приказчика стояли весы, стол и шкаф; у мастеров – три полотняных шкафа «простаго дерева», такие же четыре кровати, два стола, комод красного дерева и комод со шкафом, ломберный стол, софа «под красное дерево обитая черною разодраною кожею», к ней стол «сахарнаго дерева», шкаф, письменный стол, две конторки, шесть обитых кожей кресел «под красное дерево», стулья, кухонный шкаф, два «тобурета» «простаго дерева ветхих длинных переплетенных тесемками при подушках набитых в смешенности паклею с конским худаго разбора волосом», три квашни и три чугунных котла «на небольших очагах», лоханки, фонарь.

Пекарня, прачечная (с полом из плит, кирпичными печами и очагом) и ледники располагались вместе, в одном бревенчатом одноэтажном флигеле.

Кухня и «общая» столовая (для рабочих, сторожей, дворников и др.) находились в отдельном флигеле. О размерах столовой можно судить по находившимся в ней 11 столам, 20 скамейкам и 30 оловянным мискам (1834 г.). В столовой стояли «квасники», чан для воды, два медных котла и один чугунный. Пили из чашек и деревянных кружек.

В каретном сарае на сентябрь 1834 г. оставались дровни и роспуски – повозки, или дроги, для возки клади, четырехколесные и двухколесные с бочкой (водовозные).

Оконные переплеты и подоконники в строениях красили «простою белильною краскою», жестяные крыши – темнокрасной охрой на конопляном масле, наружную обшивку стен и дверные полотна – охрой на конопляном масле (в соотношении 1 : 3), потолки белили известью.

Заборы были каменными и деревянными, набережные – из свай, фабричный двор со стороны улицы закрывала чугунная решетка.

«Писчая бумага разных сортов» бумажной фабрики барона Раля экспонировалась на Выставке российских мануфактурных изделий в Санкт-Петербурге 1829 г. За пятнадцать лет, читаем мы в описании выставки, «наши фабрики писчей бумаги сделали не малые успехи, как в улучшении изделия, так и в уменьшении цены на оныя. Ныне мы имеем уже свою довольно изрядную бумагу для письма <…> и благодарим Правительство, что оно запрещением привоза иностранной бумаги дало возможность нашим фабрикам усовершенствоваться».[910] Здесь же: «Черпальная бумага, при дешевизне рабочих рук, обходится дешевле, а добротою не уступает машинной. Все зависит от хорошаго материала и тщательности в приготовлении бумажной массы и в окончательной отделке, белении, клеении, сушке и чистке, особенно же нужно соблюдать строгой брак, и не мешать годную бумагу с тою, которая с пороками. В этом наиболее отличается бумага Г-жи Кайдановой и Г. Раля: в ней в целой стопе бумага все ровная, одного цвету и доброты, и ни одного листа не выкинешь. Тем приобретается доверие к фабрике». И далее: «Фабрики Барона Раля бумага доброты обыкновенной; преимущественную же похвалу заслуживает Александрийскаго формата клееная и неклееная, по чистоте отделки. Писчая бумага сей фабрики имеет то достоинство, что отменно мягка и гладка; почему на ней весьма легко писать. Сим она обязана мягкости Невской воды, при которой фабрика устроена»[911].

«Высочайше утвержденными» правилами установлены «для отличившихся фабрикантов» награды: похвальные медали, золотые и серебряные, публичная похвала, денежные премии. А. Раль удостоился публичной похвалы «за хорошее изделие Александрийской бумаги, клееной и неклееной».

Краткие комментарии к приведенным отрывкам.

Действительно, ввоз писчей бумаги в Россию был запрещен с 1816 по 1841 г., рисовальная и печатная же бумаги облагались высокой пошлиной. За что российские заводчики, «усовершенствуясь», неустанно благодарили правительство.

По поводу черпальной и машинной бумаг. По способу приготовления писчая бумага разделялась на черпальную и литую, изготовлявшуюся машинным способом. Они, в свою очередь, подразделялись на клееную и неклееную. В состав клея для черпальной бумаги были желатин и квасцы, для литой – так называемое «смолистое мыло», и просушивание осуществлялось с помощью цилиндров, нагреваемых паром.

Первая бумагоделательная машина была пущена в действие в Англии в 1804 г., а в России – на Петергофской бумажной мануфактуре в 1816 г. Но в стране в целом к концу первой четверти XIX в.