Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

стал отдавать внешнеторговой деятельности, пик которой пришелся на середину 1790-х гг. Указом Павла I от 4 марта 1798 г. создана «Контора придворных банкиров и комиссионеров Воута, Велио, Ралля и К°» для осуществления внутренних и внешних финансовых операций. Спустя два года, 14 июля, Павел I подписал указ Сенату, которым три придворных банкира возводились в баронское достоинство – среди них был А. Раль.

Если сопоставить все известные (на сегодняшний день) факты из предпринимательской деятельности придворного банкира, одного из учредителей Биржевого комитета и одного из директоров Государственной комиссии по погашению долгов барона А.А. Раля, то складывается впечатление, что ему (даже с поправкой на его отнюдь не ровный характер) хронически не везло.

Так, занял у него купец и одновременно генеральный консул Австрии под «одинакий вексель» крупную сумму, а через несколько лет, оказавшись должником у русских купцов, объявил свою фирму банкротом. «Какой-то Попов» (даже министр финансов в докладной записке императору не смог уточнить, кто этот Попов), чтобы избежать возврата Ралю 34 тыс. руб., предъявил ему претензии на 800 тыс. руб., и тяжба эта продолжалась пятнадцать лет. Банкротство московского именитого гражданина и купца А.А. Кнауфа стоило Ралю 250 тыс. руб. убытков. В 1810 г., когда курс рубля «упал до крайнего предела», Раль потерял 700 тыс. руб. «по операциям для поддержания курса» рубля.

Владел Раль (вместе с купцом Сутгофом) на Малой Охте, близ берега Невы, фабрикой. В 1815 г. предприятие (10 станков, 82 работника) выпустило 9 тыс. аршин тонких сукон[895]. Весной следующего года на Невском проспекте, в доме Таля, открылась специализированная лавка фабрики. «Сукна сии добротою не уступают лучшим иностранным, и продаются по весьма сходным ценам»[896]. А немногим более чем через два месяца та же газета сообщила, что в селении Чирковицы Ямбургского уезда, «в коем почтовая станция по Нарвскому тракту находится, был на сих днях пожар, и деревня принадлежащая Г. Барону Ралю почти вся згорела»[897]. В 1824 г. от пожара и последствий наводнения 7 ноября убытки суконной фабрики составили около 300 тыс. руб.

В связи с этим считаю нужным сказать, что после наводнения А. Раль предоставил все дома своей обширной дачи на Петергофской дороге в распоряжение Литейного казенного завода (располагавшегося поблизости) «для помещения в них мастеровых с семействами»[898].

«Главнейшее нещастие», как признавал сам Раль, настигло его в 1817 г.: министр финансов «лишил его внезапно и без всяких объяснений места придворнаго Банкира, чрез что подал повод думать, что он потерял доверие Правительства»[899]. (Еще А. де Кюстин заметил, что в России «прослыть впавшим в немилость – значит заживо себя похоронить».) В следующем году Раль перенес тяжелую болезнь.

В общем итоге А.А. Раль не разорился и не обанкротился – к началу 1820-х гг. он оказался солидным должником. Официально Раля банкротом никто не объявлял, хотя 3-й Департамент городского Надворного суда мог на основании статей 99 и 108 2-й части «Устава о банкротах» признать А. Раля «должником несчастным» и выдать ему о том свидетельство, как это произошло в 1826 г. с генерал-майором Н.А. Саблуковым.

Все перипетии его попыток расплатиться по не обеспеченным долгам и выплатить хотя бы проценты по полученным ссудам я подробно описал в монографии (там же предположив, что могла стать причиной «немилости» 1817 г.)[900]. Скажу только, что в 1822 г. свою бумажную фабрику он выставил в залог по линии Министерства финансов. Состоявшую в залоге в Заемном банке суконную фабрику вскоре продал.

Производство продукции на бумажной фабрике в Екатерингофе началось не раньше 1816 г., но и не позднее 1820 г.

На 1812 г. в Петербурге работала только одна фабрика писчей бумаги – иностранца М. Клингера, в ведомостях по фабрикам за 1813-1816 гг. бумажная фабрика Раля не показана. В 1821 г. создавать новые писчебумажные предприятия в Санкт-Петербурге запретили.

Барон А.А. Раль был не единственным, кто обустроил бумажную фабрику в Екатерингофе.

11 июня 1814 г. минералог Главного правления училищ, член-корреспондент Петербургской Академии наук и Вольного экономического общества, коллежский регистратор Карл Антонович Эттер направил на имя министра внутренних дел «покорнейшее прошение» разрешить ему «завести фабрику» для выделывания бумаги в собственном доме в Волынкиной деревне, «при речке Екатерингофке»[901].

Первоначально планировалось производство писчей, политурной (использовалась она, в частности, для изготовления переплетов книг), оберточной и сахарной бумаги. На фабрике Эттера служили один мастер и шесть вольнонаемных работников. В 1814 г. фабрика произвела 400 стоп оберточной и 9600 листов политурной бумаги. Продано из произведенного в 1813-1814 гг. только 300 стоп бумаги[902].

Скорее всего, с фабрикой Эттера связано объявление 1818 г. о продаже в Екатерингофе бумажной фабрики «со всеми к оной принадлежностями и с жилым домом»[903].

В следующем году Эттер извещал «всех охотников до минералогии, что он по комиссии получил для продажи здешние штуфы с обозначением места, где оные находятся, которые продаются в разницу по сходным ценам»[904].

К.А. Эттер был одним из учредителей Российского минералогического общества, минералогом Главного правления училищ и соавтором изданного в 1815 г. описания «минерального кабинета» Вольного экономического общества.

Он также состоял действительным членом Вольного общества любителей словесности, наук и художеств (1819 г.), членом Императорского общества природы (Москва), членом иностранных – одной академии и двух обществ. В 1817 г. Александр I пожаловал антиквару К.А. Эттеру за «значительныя приношения разнаго рода» Императорской публичной библиотеке бриллиантовый перстень.

В августе 1821 г. на Петергофской дороге, у Емельяновки, «на удельной земле» продавалась небольшая бумажная фабрика, «удобная и для другаго заведения, на которой приятно жить летом».

О том, что представляла собой бумажная фабрика А.А. Раля, производственный процесс на ней, можно судить по описям этой фабрики разных лет, архивным документам, воспоминаниям[905], а также по описаниям («обозрениям») некоторых бумажных фабрик Петербургской губернии 1820-х гг. и иным источникам, указанным в книге.

Приписанные к фабрике крестьяне «были собраны» из деревень барона Раля, находившихся в Ямбургском уезде, Чирковицы и Ухора, – 136 человек мужского пола и 109 женского (по сохранившимся ревизским сказкам, это были жены и дочери)[906].

На 1 января 1822 г. на фабрике числились: один мастер, 10 подмастерьев, 6 наемных работников, 22 ученика («воспитательных»), 164 человека крепостных и «бухалтер» Иван Петрович Русинов. На территории фабрики размещались 4 каменных (с «Машиной Ролла») и 12 деревянных строений, из них три – «для сушения бумаги», остальные – для тряпок и бумаги. Работники жили в трех каменных теплых сушилах[907].

В 1834 г. в строениях находились: черпальня, клейная, перебиральня, прессовальня, сортовальня, сушильня, «тряпичная», кузница, слесарня, столярня, столовая, «казармы», дом для приказчика и