Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

вырубленные куски очищенного от снега льда ставили плотно один к другому. Со всех сторон лед обкладывали соломой (она способствовала стоку воды и задерживала таяние льда). Талую воду удаляли. Оптимальным температурным режимом ледника считалась температура от 1 до 4 °С.

Ледники во времена Лодера были менее совершенными, чем, скажем, в конце века. Хранилище для льда устраивали под «погребицей», пищевые продукты ставили порой прямо на лед. Охлаждение воздуха в верхних частях ледника оказывалось незначительным. Продукты приобретали затхлый запах, к середине лета запасы льда истощались, на такую проблему, как увлажнение воздуха, внимания не обращали.

Позднее при строительстве ледников на дно «желудка» клали сначала пластины или балки, на них – с промежутками доски. Подполью придавали форму опрокинутого конуса или пирамиды, поверхность его вымащивали мхом или покрывали слоем хорошо утрамбованной глины. В нижней части подполья находился деревянный рубленый, кирпичный или керамический колодец с отводной трубой. Или откачивали талую воду в специальный колодец. «Желудок» от «погребицы» отделялся внутренней стеной в половину или в один кирпич. Скапливающиеся водяные пары удалялись по отводным металлическим трубкам.

В «погребицах» устраивались специальные полки для продуктов. В наружных стенах «погребицы» делались отдушины, а в потолке – вытяжную трубу с клапанами. Лед клали на гофрированное железо – для ускорения выделения и отведения сырости в погребе и удобства отвода талой воды из «желудка». Устройство льдохранилища над помещением для продуктов не имело уже недостатков ни в охлаждении, ни в циркуляции воздуха. Считалось, что в хорошо вентилируемых и сухих помещениях при влажности в 75 % и температуре 2-4 °С мясо «без малейшей порчи» могло хранится около двух недель.

Корнеплоды хранились в ямах, погребах и подвалах. Ямы с вертикальными или наклонными стенками имели глубину в среднем не более 2,5 м. Корнеплоды в яме перестилались слоями соломы, их заваливали землей и закрывали или дощатыми щитами, или съемной соломенной кровлей.

При устройстве подвалов под жилыми помещениями потолок предпочитали делать сводчатым, «во избежание проникания запаха в жилыя помещения».

Подземный погреб мог быть сделан в виде самостоятельного строения. Яма для погреба достигала глубины до 2,7 м. Если грунт был сырым, стенки обкладывали глиной толщиной сантиметров в тридцать или делали их каменными (кирпичными). Возвышающуюся над землей часть полуподземного погреба обсыпали землей в виде откоса. Поверх потолка могли класть «смазку» из кирпича на глине, залитой известковым раствором. Двери для входа в погреб предпочитали делать в поперечных стенах для удобности проветривания помещения. Петрушку, лук, сельдерей и т. п., пересыпая песком, помещали в ящики. Фрукты раскладывались на столах и полках. Кочаны капусты и салата обычно подвешивались к потолку.

Дровяной сарай в большинстве своем возводили из стоек, обшитых досками. Иногда сарай помещали над ледником. Объем сарая зависел от количества используемых печей. Считалось, что каждая комнатная печь в течение года расходует до 15 кубометров дров, кухонная – до 30 кубометров. Более экономичным было топить каменным углем (его требовалось до 6 кубометров) или коксом.

Конюшни по расположению стойл в плане подразделялись на продольные (однорядные и двухрядные) и поперечные (четырехрядные и более). При небольшом количестве лошадей устраивали однорядные конюшни. Лошади ставились на привязи или разделялись перегородками. В конюшнях следовало поддерживать определенный температурный режим (7-10 °С).

В среднем на одну лошадь приходилось 20-23 кв. м. Длина стойла составляла 3-3,5 м. Для заболевших лошадей в конюшне надлежало иметь денники (отдельные стойла с дверью). Окна конюшен были небольших размеров. Чтобы прямое солнце не сказывалось отрицательно на состоянии глаз лошадей, кровля конюшни имела большой свес, или над окнами устраивали навесы. Пол должен был быть непроницаемым для сточных вод (поэтому его устраивали двойным деревянным, глинобитным, из кирпича или торцов). При конюшнях располагались также помещения для конюха, седел и сбруи, каретный сарай, сеновал и лари для овса. (В начале ХХ в. проживание конюха в конюшне уже считалось «не гигиеничным».)

Каретные сараи строили таким образом, чтобы в них в глубину могли помещаться две повозки без дышл, в среднем около 6,5 м (в «знатных» конюшнях глубина сарая могла доходить до 15 м). Высота сарая обычно составляла около 3,5 м. Стены представляли собой ряд деревянных или кирпичных столбов с заполнением между ними. При деревянных столбах стены делались обшивными. Полы обыкновенно были земляные, иногда дощатые. Карета с дышлом занимала примерно 17 кв. м, сани и дрожки – до 8 кв. м. Для освещения сарая пользовались воротами.

Сеновал помещался над конюшней, имел вентиляционные или слуховые окна, на которые вешали жалюзи. Размер сеновала зависел от количества лошадей: на каждую полагалось примерно 30 кубических метров пространства сеновала для запасов корма.

Несколько слов об арендаторах сахарного завода Лодера.

7 декабря 1831 г. сахарный завод Лодера со всеми жилыми и нежилыми строениями на «дворе» принял в «арендное содержание» сроком на пять лет санкт-петербургский 2-й гильдии купец, будущий председатель Биржевого комитета Василий Абрамович Алферовский, о чем между арендодателем и арендатором было заключено «условие». Деньги за аренду платить Алферовский обязывался каждые полгода по 9 тыс. рублей ассигнациями «без прекословно». А «дворы, по улице пред домом мостовую чинить и содержать мне Алферовскому в чистоте, а такоже чищены отхож[их] мест, помойных ям, двановых труб на свой счет»[888].

Председатель Биржевого комитета В.А. Алферовский

«Застрахование завода совсем к оному принадлежащим, от огня» Д. Лодер принимал на себя.

За год до появления первого арендатора сахарного завода, 29 сентября 1830 г. Николай I утвердил «положение» Государственного совета, которым министру финансов давалось право выдать «сахарному фабриканту» Д. Лодеру и инженеру Александру Смиту Привилегию сроком на десять лет на изобретенный ими способ выварки сахарного сиропа посредством вдувания в сахарный раствор воздуха, что и было сделано в ноябре того же года. Более того, полный текст Привилегии, объемом несколько страниц был опубликован в «Журнале мануфактур и торговли». «Выгоды сего изобретения состоят в том, что сироп, по причине употребляемой низкой температуры для выварки сахарного раствора, не теряет ни сколько способности кристаллизоваться; что никогда не может быть траты от пригорения того сахарнаго раствора к котлу; и наконец, что аппарат, для того употребляемый, весьма прост и ни в чем не хуже известного способа Говарда для варения сахара в безвоздушном пространстве, а напротив полезнее онаго по причине простоты»[889].

Привилегия представляла право Д. Лодеру и А. Смиту свое изобретение продавать, дарить, отдавать в залог, а также передавать по наследству на всей территории Российской империи.

Следующим арендатором завода стал соотечественник Лодера Джон Джуб, или Роман Иванович Джуб.

Д. Джуб появился в России почти одновременно с Лодером. В 1822 г. основал фирму «Джон Джуб». С этого времени оптовой