Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

В 1813-1815 гг. в Екатерингофе производили продукцию еще два завода Молво.

«Близ Петербурга в Екатерингофе находится гончарный завод, принадлежащий Коммерции Советнику Молво. На нем с отличным рачением и в довольно большом количестве выделываются из глины разныя вещи, употребляемыя на сахарных заводах. В прошлом 1813 году зделано на сем заводе форм рафинадных 20 500, бесшардных 300, крынок больших 300, малых 8000. Из всех вещей около половины употребил Г. Молво на собственном своем сахарном заводе, который известен уже публике обширностию своею, добротою и количеством выделываемаго сахару, а остальные распроданы другим фабрикантам. Для делания оных вещей употребляется разнаго сорта глина, находящаяся в окрестностях Петербурга»[853].

Совсем неожиданным оказалось сведение, приведенное в архивном документе[854]. На 1815 г. Я.Н. Молво являлся владельцем единственной (!) купоросной фабрики в Санкт-Петербурге и губернии. На предприятии имелось два котла, работали только два человека, а произведено за год 2 тысячи пудов купороса и 1135 ведер уксуса.

Менее удачно близ Екатерингофа варил сахар купец Шульц. В 1812 г. его сахарная фабрика (6 котлов, 9 вольнонаемных работников) произвела 3 тыс. пудов рафинада и 2 тыс. пудов патоки. Вся продукция была продана. Однако в следующем году предприятие сгорело. В 1815 г. управляющие фабрикой Ген и Ледерер отстроили ее вновь за собственный счет[855]. Судьба предприятия неизвестна.

В 1820 г., по оценке Я.Н. Молво, из одной тысячи пудов «мутнаго Гаванскаго Белаго сахарнаго песка» в течение от двух с половиной до трех месяцев «рефинаду» выходило от 500 до 550 пудов. «Из остатков» варилось еще несколько десятков пудов рафинада, мелис и «простой сироп». Всего за указанный год Яков Николаевич наварил 33 302 пуда сахара[856].

Сахарный завод Молво был известен в Петербурге, он даже служил ориентиром для тех, кто желал снять дачу или что-либо купить. «В Екатерингофе, против сахарнаго завода Коммерции Советника Молво, отдается в наем вновь выстроенная дача, состоящая из 12 чистых покоев, с принадлежащими к ним службами»[857]. «Продается пара лошадей, которые весьма хорошо выезжены в дрожках. Видеть их можно и о цене спросить в Екатерингофе на сахарной фабрике г. Мольво и сына»[858].

Сахар завода Молво, благодаря Николаю Семеновичу Лескову, вошел в классику отечественной литературы. О «сахаре молво» написано в начале третьей главы «Левши» (1881 г.).

Четвертым по счету заводом Якова Николаевича Молво в Екатерингофе был водочный.

В феврале 1811 г. Я.Н. Молво испросил разрешение на возобновление права при сахарном заводе, «первоначально устроенном» действительным статским советником Лукиным, «выделывать ром и водки». Разбавленный ромовый спирт надлежало выдерживать в дубовых бочках несколько лет. Только через три года Молво получил ответ, что министр внутренних дел «приказал дело сие оставить впредь до благоприятных обстоятельств»[859].

Таковые обстоятельства наступили, видимо, не ранее 1818 г. Ибо только январем следующего года датируются сообщения, что «на водочном заводе Коммерции Советника Мольво, находящемся в Екатерингофе, продается лучшая водка на манер Французской и подслащенная на манер Данцигской»[860].

О роме ничего не говорилось.

Через два года «почтенную публику» известили, что фирма «Яков Молво с сыном» «для лучшей удобности… завели из водок их завода кладовую, состоящую на В.О. на Румянцевой площади, в доме Академии художеств». Данцигскую, двойную тминную и французские водки можно было купить ежедневно с восьми часов утра до четырех дня, кроме праздничных дней[861].

Но из тех же газетных объявлений можно узнать, что по соседству с Молво существовали и другие водочные заводы. Например, «в Екатерингофе на даче Графа Воронцова-Дашкова отдается в арендное содержание завод с принадлежащими к оному заведением для выделывания разных водок» (1823 г.)[862].

Умер Яков Николаевич Молво 22 мая 1826 г.

Женат был на Кристине фон Фойгт (1772-1828), их сын Николай Яковлевич Молво (1808-1870), занимался торговлей под фирмой «Яков Молво с сыном».

В 1829 г. фирма Молво представила на первую Публичную выставку российских мануфактурных изделий рафинад, мелис «из колониальнаго песку» и «формы и горшки для сахару». Вместе с Н.Я. Молво рафинад со своих заводов представили барон Л. Штиглиц, Ч. Берд (и из песка, и из свекловицы) и первостатейные купцы, сыновья Алексея Жадимировского. В описании выставки читаем, что российские сахарозаводчики «один другого стараются превзойти лучшей выделкою. Ныне сахар у нас так хорошо рафинируется, что едва ли уступает Гамбургскому, и весьма мало Английскому» (т. е. российский сахар все-таки уступал и английскому, и немецкому). Сахар заводов Молво, Жадимировского и Берда «равно хорош, и трудно отдать предпочтение одному перед другим», – подвел итоги автор[863].

Под фирмой «Молво с сыном» торговали своей продукцией владельцы других сахарных заводов. Например, первостатейный купец Л.Б. Миллер. Его екатерингофская дача находилась напротив молвинских заводов.

Судьба же торгового дома «Яков Молво с сыном» оказалась драматичной и печальной.

Из писем купца Е.Т. Полилова (Северцева) и воспоминаний его внука узнаем следующее.

Большая часть денежных средств торговцев в провинции переводилось через фирму Молво. Утром 21 декабря 1834 г. купец 2-й гильдии Н.Я. Молво объявил себя несостоятельным на 900 тыс. руб. «Крах такой солидной фирмы, как „Молво с сыном“, которой верили, как правительственному банку… поразил петербургскую биржу как гром». В Москве застрелился комиссионер Молво. Через несколько дней приглашенные кредиторы определили стоимость заводов Молво и готовой продукции на них на 4 млн 300 тыс. руб.

В начале января 1835 г. все кредиторы подписали «администрацию» (т. е. документ о взятии под присмотр дел неплательщика), «чтобы конкурса не было и не делить, а выбрать четыре человека заводами управлять и сахар продавать…», полагая, «что рубль за рубль выручат с товара и заводов». Направленная Николаю I «администрация» была им утверждена. Однако получить «рубль за рубль» не получалось, в феврале 1835 г. «за претензию Молво» давали 50 коп. за рубль, в середине мая прогнозы составляли уже 30 коп. за рубль. «Для окончания дел» Н.Я. Молво и его сыну Якову положили жалованье в полторы тысячи рублей ассигнациями. «Все заводы» Н.Я. Молво (имелся в виду и сахарный завод у Аларчина моста, на Екатерининском канале) «были проданы крайне дешево»[864].

Высочайше была утверждена комиссия по делам торгового дома «Молво с сыном», и работала она достаточно длительное время, периодически приглашая кредиторов явиться в контору фирмы Молво.

В июле 1835 г. петербуржцы неоднократно уведомлялись через газету, что «екатерингофский сахарный завод бывший Гг. Молво с сыном, перешел ныне во владение Барона Людвига Ивановича Штиглица. Сахароварение на оном будет производиться совершенно по прежней системе, из лучших белых Гаванских сахарных песков, которые будут