Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

государств. Во втором случае нельзя будет состоять в какой-либо купеческой гильдии, пользоваться «никакими правами и выгодами» гильдейских купцов и иметь права «требовать каких-либо изключительных преимуществ по гражданству, по промышленности, по торговле или мореплаванию». Более того, двумя статьями Городового положения фабрики и заводы дозволялось «иметь и содержать» только купцам 1-й и 2-й гильдии.

Этим же манифестом купечеству 1-й гильдии предоставлялось право ездить в карете, запряженной парой и четверней. Первостатейным купцам мужского пола, «объявившим капитал», пожалованы «почесть приезжать» к императорскому двору и право носить шпаги, «а в русское платье одевающемуся сабли». Первостатейными купцами следовало называть тех, кто осуществлял свою торговлю «только оптом по Государству, или к порту или за границу, также кораблехозяин, банкир, основывающий свою торговлю на вексельном переводе и курсе». Остальных – купцами 1-й гильдии.

Коммерции советник Я.Н. Молво

На раздумья иностранцам, ранее записанным в гильдии, отводилось полгода. Через пять месяцев коммерции советник Я. Молво написал прошение на имя министра коммерции с просьбой «принять меня» «в верноподданство». Присяга приносилась в губернском правлении.

В 1812 г. Я.Н. Молво внес 20 тыс. руб. в петербургский «Комитет Ополчения» и был избран депутатом от купечества для «раскладки» 2 000 000 руб., пожертвованных столичным купечеством на нужды русской армии[845].

Через четыре года Яков Николаевич избирается на двухлетний срок собранием столичной Общей думы городским головой («градским главой»), который являлся одновременно и председателем избираемого Общей думой постоянно действующего исполнительного органа – Шестигласной думы.

Городской голова также являлся председателем сиротского суда, призванного осуществлять попечение «не токмо о оставших в том городе после всякаго звания жителей малолетних сирот и их имении, но и о вдовах и их делах». Вместе с депутатами от каждой полицейской части города голова принимал решение о внесении «обывателей» в Городовую обывательскую книгу.

Важнейшей заботой городского головы было осуществление доходной и расходной частей годового бюджета Санкт-Петербурга. Самая крупная сумма из статей расходов отводилась на «содержание дома военного генерал-губернатора».

Дума переводила купцов из гильдии в гильдию, выдавала торговые патенты, контролировала цены на некоторые продовольственные товары, принимала решения об отводе мест под застройку на землях, находящихся в ведении города.

Шестого ноября 1816 г. по приглашению Я.Н. Молво в его доме собралось более ста тридцати русских и иностранных купцов, которые избрали Биржевой комитет. «По должности городского головы» председателем Комитета стал Яков Николаевич. Комитет (из семи человек) обязался принять на свой баланс от Портовой таможни новое здание столичной Биржи, освященное несколькими месяцами ранее.

О деятельности Биржевого комитета при Я.Н. Молво я написал в монографии[846].

Я.Н. Молво являлся членом так называемой Ликвидационной комиссии и за работу в ней (вместе с коммерции советником И.В. Кусовым) в 1817 г. награжден орденом Св. Владимира IV степени. Позднее – орденом Св. Анны II степени. Возведен в потомственное дворянство с внесением в 1-ю часть Дворянской родословной книги Санкт-Петербургской губернии.

Имел собственный дом, современный адрес: Английская наб., 71, – Галерная ул., 75. Владел обширной и солидной усадьбой на 12-й версте Петергофской дороги. Являлся почетным членом Санкт-Петербургского Филармонического общества.

Однако вернемся в Екатерингоф, на заводы Молво.

Надо сказать, что помимо прибыльности держать сахарный завод было даже престижно. Проблемами сахароварения интересовались в самых высоких сферах. Так, в 1811 г.

объявлена подписка на книгу «с гравированными рисунками» «Полное свеклосахарное искусство». Среди подписчиков – председатель Государственного совета граф, министр внутренних дел, генерал-майор артиллерии А.П. Ермолов, адмирал Н.С. Мордвинов «потребовал два экземпляра».

Печатались «Опыт приуготовления из груш сиропа, удобнаго заменить сахар», «О выделке сахару из разных растений» и др.

В первой половине 1811 г. на сахарном заводе Я.Н. Молво (8 котлов) производились рафинад, мелиса и патока, заняты были при этом один мастер, два подмастерья, 40 рабочих, два кучера, «все вольные с платою от 25 до 50 руб. в месяц»[847]. Более того, на заводе «изобретены особого рода печи, которые имеют то преимущество, что сохраняют завод от пожара, требуют меньше дров и уменьшают работы»[848].

В год Отечественной войны на фабрике произведено 4,5 тыс. пудов рафинада и 2,5 тыс. пудов патоки. Продукция была продана.

Война оказала влияние на производство рафинада в России. Всего за два года количество сахарных заводов в столице и губернии увеличилось более чем на треть.

Вот что было написано к 100-летней годовщине войны с Наполеоном: «Чем больше развивались военные действия, тем больше в область экономической жизни России вносилась путаница. <…> Чрезвычайно сократившийся провоз всех товаров из-за границы сразу поднял цены на все товары внутри России.

Русское купечество сумело широко использовать этот общий подъем цен для своего классового обогащения. <…> Сахар сделался недоступной роскошью – платили до 80 руб. за пуд. Городское население изнывало от необычайного вздорожания жизни и винило в этом купцов»[849].

Если посмотреть на ассортимент и цены на ввозимые в Санкт-Петербург товары в предыдущем, 1811 г., то кроме вина, водки, рома, красного дерева, жести, изюма, камфоры, квасцов, кофе, красок, перловой крупы, прованского масла, свинца, сыра «пармазан» и шелка мы увидим и сахар. Рафинад («лучший», «средний», «низкий»), мелис двух видов, лумп (лумповый сахар), сахар сырец 1-го и 2-го сортов – от 25 до 34 руб. за пуд и рафинад – до 70 руб. за пуд[850].

В тот предвоенный год Россия вывозила: воск, конские хвосты и гривы, икру, канаты, клей, кожи, лен, льняное и конопляное масла, «мыло крепкое», меха, полотна, сало, свечи сальные и восковые, хвосты коровьи… Сахар не значился.

По «Ведомости о мануфактурах в России за 1813 и 1814 годы» екатерингофский сахарный завод Молво (8 котлов) использовал труд уже 58 вольнонаемных работников, что на 40 % больше, чем на второй по счету – по этому показателю – фабрики братьев Севериных.

В своем докладе в Министерство внутренних дел Я.Н. Молво указал, что на заводе в 1814 г. «выварено рафинаду 21 616, мелису 15 509, вышло патоки 15 003 пуда». Весь сахар и патока в том же году продали по цене (за пуд): рафинад от 60 до 74 руб., мелис от 42 до 58 руб., патока от 7 до 10 руб. Всего доход от произведенной продукции составил 51 128 руб. Песок-сырец Я.Н. Молво покупал на петербургской Бирже от 24 до 50 руб. за пуд[851].

Сорта сырца различались: бразильский, гаванский, мартиникский, ямайский и «без показания сортов». Всю произведенную продукцию Я.Н. Молво продал.

Если судить о месте завода Я.Н. Молво среди всех 24 сахарных заводов Петербургской губернии по стоимости произведенной продукции, то она в 1814 г. составила 14,2 % от суммарной выручки всех сахарозаводов.

В 1815 г. количество заводов в городе и губернии сократилось до 17. Завод Молво, насчитывавший