Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Честную попытку начать – как и следует – сначала мы имеем в работах Ларина, Череванина и некоторых других. Оценка современного положения в аграрной области явилась важнейшим моментом и тех – декабрьских 1908 г. – резолюций, в которых партия дала свой ответ на вопрос о «текущем моменте».

Но аграрная проблема есть только центр вопроса, но не весь вопрос в целом. Отказ от идеи аграрной революции или защита этой идеи накладывает и должен накладывать определяющий отпечаток на всю постановку социально-политической проблемы в России. Постановка же этого общего вопроса нас только и может здесь занимать.

В статье г. Мартова «Ликвидаторство» и «перспективы» заключается следующее со всех точек зрения любопытное признание. Изложив мысль статей Ю. Ларина, заключающуюся в отрицании возможности революционной постановки вопроса о создании новой России, г. Мартов продолжает:

«В статьях некоторых меньшевиков (напр., Когана в «Образовании» за 1907 г.) проводилась та же схема… Более или менее ясно, у этих меньшевиков мелькала мысль о постепенном, так сказать, органическом «врастании» рабочего класса в ту «законную» страну, которая получила начатки конституционного режима, о постепенном распространении третьеиюньских привилегий буржуазии на широкие круги демократии». («Жизнь, № 1.)

Чтобы смягчить горесть этого сообщения, г. Мартов торопится указать, что тот же отказ от перспектив демократической революции лежал в основе тех «более или менее синдикалистских» выводов, к которым приходили «наиболее отзовистские из большевиков». Г-н Мартов вынужден был здесь только повторить то, что с самого появления на политической арене отзовизма и ликвидаторства не перестает твердить большевизм и по поводу чего г. Мартов неоднократно делал большие глаза. Именно большевики утверждали, что отзовизм есть только ликвидаторство наоборот, ликвидаторство «слева».

Разница между г. Мартовым и большевиками заключалась в том, что, констатировав отзовизм в своих рядах, большевики немедленно порвали с ним, употребив все усилия на то, чтобы разъяснить рабочим не-социал-демократичность отзовизма, а г. Мартов лишь через четыре года после отмечаемых им самим статей нашел в себе благородную смелость упомянуть о существовании подобных тенденций в меньшевистской среде, и то упомянуть не для какой-либо принципиальной размежевки, – упаси, господи! – а лишь для того чтобы заявить, что представителей этих тенденций ни в каком реформизме он, «разумеется», не подозревает.

Как бы то ни было, г. Мартов решил выдать головой своего сотрудника г. Когана, дабы отвлечь внимание от себя. Не будем, однако, торопиться с осуждением этого несчастного. Для того чтобы не поддаться на удочку г. Мартова, достаточно задать себе вопрос: чем отличается когановское «постепенное распространение третьеиюньских привилегий буржуазии на широкие круги демократии» от «борьбы за легальность», которая, по Мартову, – по Мартову, а не по Когану, – есть «попытка низов» реализовать для себя те формальные и фактические уступки (привилегии), которые имущая «белая» кость (дворянство!) вынуждена будет делать имущей же «черной» (буржуазия!). («Возрождение», 1910, № 6, ст. г. Мартова, стр. 16.)

На наш взгляд, между этими формулами нет ни грана разницы. И если г. Мартов в 1910 г. повторил буквально формулу «вползающего в обновленную толмачевщину» Когана 1907 г., то это совершенно недостаточная причина, чтобы отделять г. Мартова от г. Когана.

В своей «Истории германской с.-д.» Меринг во главе, посвященной «раздорам между фракциями», говорит о том, что действительные различия между лассальянцами, как Швейцер, и марксистами, как Либкнехт, заключались в том, что «Социал-демократ» (орган Швейцера) вел свою оппозицию, исходя из признания Северо-германского союза, тогда как «Демократический еженедельник» (орган Либкнехта) хотел разбить этот Союз вдребезги».

Как бы ни относиться к сравнительной оценке конкретной тактики Швейцера и Либкнехта, проникающей труд Меринга, достаточное подтверждение правильности вышеприведенных слов его находится в том заявлении Швейцера, которое он счел нужным сделать по поводу оценки Либкнехтом «революции сверху» в Северо-германском рейхстаге. Швейцер заявил, что «он сходится с Либкнехтом в оппозиции против внутренних порядков Северо-Германского Союза, но не в стремлении разбить самый этот союз».

В усиленно и нарочито засоряемых гг. Мартовыми спорах партийцев и ликвидаторов бывали, однако, моменты, когда эти споры подходили также рельефно к коренным вопросам дальнейшего развития России, как подошли Либкнехт и Швейцер в выше цитированных словах к коренным вопросам бисмарковской «революции сверху»: «Союз», который «стремился работать» Либкнехт (вместе с Марксом и Энгельсе м) и дальше оппозиции «внутренним порядкам» которого не шел Швейцер (вместе с либералами), был прямым детищем Бисмарка.

В первом же номере «Пролетария», вышедшем за границей, автор «Политических заметок», т. Ленин, обсуждая выдвинутый тогда лозунг «объединения оппозиции», поддержанный и бернштейнианцами «Товарища» и народниками «Русского богатства», писал:

«Мы всецело за «объединение», за объединение для беспощадной борьбы с ренегатами революции (г. Коган тогда уже написал свои статьи, о которых заговорил в 1910 году г. Мартов). Не нравится?.. (Г-н Мартов тогда еще считал нужным молчать о статьях г. Когана). – Наши дороги разошлись. – Старый дооктябрьский лозунг хорош, и мы (не во гнев будь сказано Медему из «Нашей трибуны»…) не выкидываем его прочь. Наша «программа-минимум», «программа нашего объединения» проста и ясна: 1) конфискация всей помещичьей земли; 2) республика». («Пролетарий», № 21, февраль 1908 г.)

Ответ на этот вопрос со стороны «Голоса социал-демократа» заставил себя ждать. Промолчав целый год, в апреле 1909 г. г-н Мартов решился подойти к вопросу вплотную и дал ответ, который ценен не своим положительным содержанием (он бил в лицо всему практическому поведению и характеру решения всех конкретных вопросов со стороны ликвидаторов). Этот ответ ценен тем, и только тем, что он признавал правильность той постановки вопроса, которая была дана в «Пролетарии» и от которой не в силах оказались увернуться ни г. Мартов в 1909 г., ни г. Ларин в 1910 г.

В апрельском номере «Голоса социал-демократа» Мартов писал:

«Пока история не решила этого вопроса о будущем так, как его решила для Германии в 1871 г., до тех пор социал-демократия не должна отказываться от задачи идти к неизбежному политическому кризису со своим революционным решением политической, аграрной и национальной проблемы (демократическая республика, конфискация поместного землевладения и полная свобода самоопределения)». (№ 13.)

«Пролетарий» немедленно же по получении этого «ответа» писал:

«Верно. Прекрасные слова, пересказывающие как раз резолюции партийной конференции декабря 1908 г. Г-н Мартов ими вплотную подвинулся к позиции нашей партии»[241].

Во всяком случае, эти слова г. Мартова важны для нас как показатель того, что он вынужден был формально признать правильность такой постановки вопроса, которая была сделана «Пролетарием» и которая, как мы могли убедиться на примере споров Либкнехта и Швейцера, неизбежно оказывается в основе тактических делений в моменты, когда «история