Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

Чёрная тень ударила по Малгрею.

Архонт закричал, когда Моргрейн начал вытягивать из него всё, что тот украл: печати, клятвы, обрывки памяти, чёрную магию, чужие голоса. Малгрей старел на глазах. Его лицо осунулось, волосы поседели, кожа стала серой.

— Нет! — хрипел он.

— Я служил тебе!

— Ты служил себе.

Элиана поняла: если Моргрейн поглотит Малгрея полностью, он заберёт и украденные ключи. Станет сильнее. Слишком сильным.

Она подняла серебряный нож памяти.

— Нет.

Моргрейн перевёл взгляд на неё.

— Не вмешивайся, судья.

— Вы не судите. Вы пожираете.

— Он заслужил.

— Возможно.

Она вспомнила все его преступления: Лиара, Теренс, Райгар, Мирена, Орден, город, кровь, ложь. Малгрей заслуживал наказания.

Но если отдать его Моргрейну, древняя тьма получит не справедливость.

Пищу.

— Пепел не кормит чудовищ справедливостью, — сказала Элиана.

Она провела ножом по воздуху.

Серебряная линия рассекла связь между Моргрейном и Малгреем. Архонт рухнул на пол, старый, иссушенный, но живой. Кайрен, не отпуская рану Теренса, крикнул стражникам:

— Взять эту развалину, пока она снова не стала катастрофой!

Двое воинов бросились к Малгрею и заковали его в руническое железо.

Моргрейн взревел от ярости.

И тогда круг четырёх долей ударил вверх.

Не как оружие.

Как клятва.

Элиана стояла в центре. Райгар, через алую нить, дал красное пламя. Серебряный нож держал память. Кровь Теренса на полу закрыла ложь. Пепельная Заря стала судом, который не убивает ради голода.

Моргрейн бился над городом.

Круг раскрылся вокруг него. Четыре световые линии поднялись от башен Альтарона к небу: красная, серебряная, серая и тёмно-алая от крови. Они не связывали дракона цепями. Они очертили границу.

— Моргрейн, первый нарушитель круга, — сказала Элиана, и её голос услышали все — в зале, на площади, на стенах, в горящем городе.

— Ты не будешь снова заперт во лжи о смерти. Но не будешь свободен пожирать живых.

Дракон раскрыл пасть.

— Кто ты, чтобы судить меня?

Элиана подняла голову.

— Та, чью кровь слишком долго использовали для чужих приговоров.

Пепельный свет вспыхнул.

— Я не приговариваю тебя к смерти. Я возвращаю тебя к клятве, которую ты нарушил. Стой за кругом, пока четыре ветви не соберутся сами. Без трона. Без хозяина. Без тебя над ними.

Моргрейн ударил крыльями.

Но граница выдержала.

Древний чёрный дракон взревел, и в этом рёве была такая ненависть, что у людей на площади подкосились ноги.

— Я вернусь, хранительница.

— Когда научитесь входить в круг не как владыка, — ответила Элиана.

— Тогда, возможно, вас выслушают.

Кайрен, внизу, хрипло сказал:

— Она сейчас ставит древнего чёрного князя в угол?

Ольвен, побледневший, прошептал:

— Исторически говоря да.

— Я влюблён в эту семью.

Айрис, склонившаяся над Теренсом, резко сказала:

— Помогайте держать рану, а потом влюбляйтесь куда хотите!

Моргрейн исчез не сразу.

Его тело стало тенью, тень — дымом, дым — чёрной линией на северном небе. Последними погасли глаза. Они смотрели на Элиану долго, обещая, что эта история не окончена навсегда.

Но сегодня — окончена.

Чёрное пламя на улицах Альтарона начало гаснуть.

Сначала маленькими пятнами. Потом целыми линиями. Башни перестали дрожать. Защитные щиты вспыхнули чистым красным. Порабощённые драконы, освобождённые от большей части тьмы, один за другим опустились на крыши и площади, тяжело дыша, но уже не нападая.

Престол Первого Пламени в корнях дворца погас.

Не умер.

Уснул.

Но теперь Элиана знала: там не трон.

Круг.

Свет в зале пламени стал мягче.

Элиана пошатнулась.

Ольвен бросился к ней, но Райгар оказался быстрее.

Невозможно, но он поднялся с площади и вошёл в зал, опираясь на стену, с лицом белым от боли, но живой. Шкатулка Лиары была в его руке. Чёрные трещины на коже почти исчезли, оставив только тонкие серые следы, похожие на шрамы.

— Вы должны лежать, — сказала она.

— Вы тоже.