Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

второстепенный орган по сравнению с римским: и число сенаторов там было меньшим, и сами они именовались не «светлейшими», а «светлыми». Однако Констанций II полностью сравнял оба сената и по численности, и по титулатуре. На деле между двумя сенатами все же существовала разница.

Римский сенат состоял преимущественно из представителей имперской аристократии, гордившейся своим происхождением, образованностью и соблюдением древних традиций. Ведущую роль в нем играли такие знатные роды, как Аниции, Валерии, Цейонии, и связанные с ними. Во второй половине IV в. в упорную борьбу с Анициями вступил другой клан, группировавшийся вокруг отца и сына Симмахов и их друзей и родственников. Даже в тех случаях, когда речь шла о новой знати, она ощущала себя прямой наследницей старой. Сенаторы очень высоко ценили свое положение. Сенат и его члены считали себя «украшением рода человеческого», элитой не только Империи, но и вселенной в целом. В сенате сохранялись старые традиции высшего органа государства. Недаром в римском сенате долгое время язычники составляли большинство, и жреческие должности по-прежнему очень высоко ценились. И при каждом удобном случае сенаторы напоминали о своей традиционной роли в Империи.

Константинопольские сенаторы вышли преимущественно из верхушки восточных, особенно малоазийских городов. Константин включил в состав нового сената членов городского совета старого Византия, а некоторые из них были лишь крупными ремесленниками. Позже константинопольский сенат также пополнялся за счет верхушки городской знати, и преимущественно (хотя и не только) будущие сенаторы занимали престижные государственные должности. Доля «новых людей» в этом сенате была намного больше, чем в римском.[220] Став сенаторами, они использовали свое новое положение не столько для службы государству, сколько для собственного обогащения. В Константинополе не существовало римских традиций, и сенаторы никогда не пытались противопоставить себя императору, вполне довольствуясь своим официальным положением. В противоположность римским коллегам константинопольские сенаторы были в большинстве своем христианами.

В работе сената подавляющее большинство его членов не участвовало. Стало считаться законным решение, принятое всего 50 присутствовавшими сенаторами. Остальные обычно жили в своих имениях и могли вовсе не посещать ни одну из столиц, поэтому они чувствовали больше связь со своими столь же знатными соседями, чем с государством в целом. Было введено правило, согласно которому потомки сенаторов тоже становились «светлейшими». Сенаторское звание, таким образом, стало наследственным. Более того, сенаторы имели право жениться только на женщинах, относившихся к сенаторскому сословию; брак с женщинами более низкого положения считался незаконным, и дети от него в «светлейшие» не попадали. В результате сенаторское сословие оказывалось в значительной степени замкнутым в самом себе. Конечно, эта обособленность была относительной, ибо императоры имели право и возможность своими указами включать в число сенаторов также лиц, ранее ими не являвшихся. В число таких новых сенаторов входили высшие офицеры и генералы, в том числе и варвары, например Баутон, и высшие чиновники. Но эти сенаторы часто не официально, но фактически занимали в сенате все же более низкое положение, чем наследственные. Было установлено, что сенаторами могли становиться только те из их сыновей, которые родились после того, как их родители вошли в сенат.

Однако на деле роль сената как органа в управлении государством была низведена до минимума. Фактически вершиной сенаторской карьеры становился пост префекта Рима или Константинополя. Да и сам сенат занимался в основном организацией игр в обеих столицах и, в лучшем случае, хозяйственными вопросами. Он по-прежнему избирал из своей среды магистратов — квесторов и преторов, точнее, избирал на 10 лет вперед кандидатов на эти должности, а император уже из их числа назначал людей на соответствующие посты. В случае смерти кандидата его место занимал сын. Но занимались эти магистраты лишь организацией за свой счет различных игр и представлений, что стоило баснословно дорого, так что многие сенаторы, прежде всего константинопольские, пытались уклониться от такой чести. Другие, особенно римские, наоборот, традиционно стремились к магистратурам, видя в назначении магистратами высшую оценку их служения родине. Высшими магистратами, как и раньше, считались консулы. По-прежнему существовали ординарные консулы и консулы-суффекты. Вторая должность считалась менее почетной, и обычно ординарными консулами становились люди, ранее являвшиеся консулами-суффектами. Впрочем, это правило могло и не соблюдаться (все зависело от воли императора), а к императорам и членам их семьи оно, естественно, вообще не применялось. В отличие от преторов или квесторов, консулов назначал император, сенат никакого отношения к этому не имел. Ординарные консулы, вступая в должность 1 января, по-прежнему давали свое имя соответствующему году. Их вступление в должность обставлялось очень торжественно, но в принципе этим дело и ограничивалось. Часто императоры этот почет присваивали себе, становясь консулами много раз. Порой ими становились и члены императорской семьи. Частные же лица получали ординарное консульство один раз в жизни, и появление среди них консулов во второй раз было редким исключением. С течением времени на практике участились случаи назначения консулов не из числа сенаторов, но затем бывшие консулы тоже входили в сенат.

Консулы, высшие военные и гражданские чины, а также некоторые другие люди, по тем или иным причинам отмеченные императором, получали персональный титул патриция. Он был официально установлен Константином в качестве самого высокого отличия. Позже, однако, число патрициев настолько увеличилось, что в конце концов этот титул стали носить практически все сенаторы.

Сенаторские семьи, как правило, были чрезвычайно богаты. Особенно это относилось к римским сенаторам, ибо восточные сенаторы были в целом менее состоятельными, чем их западные коллеги. Богатство вообще считалось одним из условий жизни сенаторов и являлось одним из критериев включения в сенат новых людей. Основу богатства сенаторов составляла земельная собственность. Именно она выступала очевидным свидетельством их высокого положения. Более того, лица, не имевшие относительно крупной земельной собственности, стать сенаторами не могли. Когда в 398 г. были конфискованы земли мятежного наместника Африки Гильдона, то для управления ими была создана специальная должность достаточно высокого ранга.

Главными районами крупного сенаторского землевладения являлись Италия, Сицилия и Африка. Но, разумеется, только этими регионами богатые имения сенаторов не ограничивались. Так, имения Мелании и ее мужа располагались и в Италии, и в разных провинциях не только Африки, но и Испании. Симмах имел 13 имений в Италии и еще какое-то число за ее пределами, в том числе в Африке и на Сицилии. Петроний Проб имел владения почти во всех провинциях Империи. Имения приносили сенаторам огромные прибыли. Так, доходы семьи той же Мелании приближались к 120 тыс. солидов, или 1600 фунтов золота. А когда она захотела продать свой дом в Риме, то из-за высокой стоимости его никто не мог купить, даже