Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

императрица, и только после того, как готы в 410 г. разграбили Рим и цены на недвижимость в разоренном городе упали, покупатель на дом нашелся. В качестве акта благочестия Мелания и ее муж освободили 8 тыс. рабов.

Но семья Мелании была далеко не самой богатой. Симмах, сын которого во время своей претуры потратил 2 тыс. фунтов золота, считался сенатором среднего достатка. В это же время были в Риме владельцы, получавшие доход до 4 тыс. фунтов золота. Некоторые богачи имели дома не только с собственными банями, площадями, фонтанами, храмами, а позже церквами, но и с ипподромами и огромными парками с дикими животными. Такие богатства позволяли сенаторским семьям жить в большой роскоши, посвящать свой досуг различным интеллектуальным занятиям. Такой образ жизни считался для сенатора и его родственников единственно приемлемым.

Многие сенаторы пытались связать свое происхождение со знаменитыми родами предшествовавших эпох, а некоторые — даже с мифологическими фигурами, такими как Эней или Агамемнон, причем и принятие христианства не заставило их отказаться от этого. Особенно характерно л о было для римских сенаторов. Очень было распространено родовое имя Флавиев, его носили и многие императоры. В действительности же большинство сенаторских фамилий Поздней империи, как и императорских семей, прямых связей с аристократией более раннего времени не имели. Сравнительно небольшая группа фамилий, переживших хаос III в., образовывала своеобразную элиту внутри сословия. Их доля в общем числе сенаторских семей еще более уменьшалась по мере включения в сенат новых членов, чьи родственники и особенно сыновья также становились частью сенаторского сословия. Многие фамилии поднялись на верх римского общества в период «военной анархии», а многие входили в имперскую элиту еще позже. Так что высший слой позднеимперского общества не был прямым продолжением раннеимперского, хотя сами его члены на это явно претендовали. В основном это была новая знать и по своему социальному положению, и по происхождению. Важнее, пожалуй, было другое.

Обладая огромными богатствами, сенаторы, конечно, играли большую роль в экономической и социальной жизни империи, но политическая роль их основной массы была ничтожна. Во всяком случае, если отдельные сенаторы и занимали довольно высокое место в новом государственном аппарате, то сенат как коллективный орган из управления государством был фактически исключен. У него не осталось никаких властных полномочий в рамках всей Империи. Высокие посты, занимаемые сенаторами, такие как консульство или префектура столиц, были чрезвычайно почетными, но почти никакого политического значения не имели. Лишь должности проконсулов Азии, Африки и Ахайи, закрепленные за сенаторами, да еще корректоров некоторых провинций Италии, каковыми не всегда, но часто назначали сенаторов, были довольно значимыми. Гораздо большую роль играли две другие группы — гражданские чиновники и военные командиры. Высшие чины, как гражданские, так и военные, могли включаться в сенат, но могли оставаться и вне его. В любом случае по происхождению многие из них (может быть, даже большинство) сенаторами не были. Более того, в армии, как об этом уже говорилось, все большее значение начинают приобретать варвары, т. е. люди, не относившиеся к римскому народу. Преимущественно это были германцы разных племен. Большинство их не имело шансов войти в сенат,[221] а тем более достичь трона, но в обществе они занимали очень высокое положение. Некоторые командиры-варвары были довольно образованными по тем временам людьми и поддерживали хорошие отношения с видными сенаторами, как, например, Баутон. Но в целом отношения между военной верхушкой, становившейся все более варварской, и сенаторами были весьма напряженными. Это приводило порой к острым конфликтам внутри римской имперской элиты. И наличие в ней практически трех групп знати — сенаторов, гражданских чиновников и военных командиров[222] — выражает одну из самых характерных черт Поздней империи: несовпадение видимости и реальности. По форме высшими лицами были «светлейшие», а в реальности — чиновники и командиры, которые к «светлейшим» могли и не относиться. Чиновники самого разного ранга в эту эпоху заменили собой служилое сословие Ранней империи — всадничество, практически исчезнувшее. Прежний всаднический титул «совершеннейший» (perfectissimus) теперь носили чиновники среднего ранга. Эти и чиновники более низкого ранга составляли вторую (после сенаторов) ступень общественной иерархии. Данный титул носила и верхушка куриалов в конце их карьеры.

Куриалы, или декурионы (булевты), были другим сословием Поздней империи, официально входившим в состав honestiores. Впрочем, уже Константин юридически отделил куриалов (decuriones) от обладателей «лучшего достоинства» (potior dignitas), т. е. сенаторов. Если последние (фактически вместе с высшими чиновниками и командирами) составляли имперскую знать, то куриалы — городскую.

В Поздней империи города не исчезли. Их судьбы складывались по-разному. Одни, особенно в Галлии или Испании, приходили в упадок, другие, например в Африке, процветали. В восточной части Империи города в большей степени сохраняли свои позиции, чем в западной. Но и там, например, глубокий упадок переживали Афины, зато относительно процветал Коринф. Постепенно хирели сравнительно небольшие города, в то время как крупные торговые центры, особенно те, что располагались на наиболее в то время используемых морских путях, сохраняли свое значение. Императоры стремились или основывать новые города, или, что было довольно часто, официально преобразовывать существовавшие, давая им новые названия, обычно свои имена. Сохранение городов было чрезвычайно важно для императоров, ибо они давали не менее трети всех налогов, пополнявших имперскую казну. Однако во всех городах, в том числе и в самых процветавших, коренным образом изменилась их внутренняя жизнь.

Собственно город со своей сельской округой составлял civitas, гражданами которой были как горожане, так и сельчане. Земельная собственность по-прежнему считалась более почетной, чем какая-либо другая. Civitas, как и раньше, обладала самоуправлением. Оно было жизненно необходимо, поскольку чиновничий аппарат, несмотря на свои огромные для того времени размеры, был не в состоянии дойти до самых низов управления. Периодически собирались народные собрания, избирался городской совет (курия, буле), в свою очередь выбиравший городских магистратов — дуумвиров, эдилов, квесторов, а также чиновников более низкого ранга, управлявших городскими районами (если они были) или руководивших теми или иными отраслями городской жизни. Однако и в этой структуре происходят изменения. Народные собрания проходят все реже, и власть в городе все больше концентрируется в руках совета и магистратов. Люди, из числа которых могут избираться городские власти, и составляют сословие куриалов. Принадлежность к нему долгое время определялась только земельной собственностью. В разных городах ценз был различен, ибо и сами города, и их богатства тоже были различны. Но в любом случае он существовал. Его низшей границей было 25 югеров (6,25 га). Наличие земельного ценза сразу же избавляло от исполнения городских обязанностей торговцев, финансистов и других более или менее богатых