Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

дом», предназначенный непосредственно для снабжения императора и его семьи. Его территории располагались в Африке и Каппадокии в Малой Азии. Все «приватные земли» обычно сдавали в аренду, а у арендаторов их обрабатывали рабы и особенно колоны.

Еще большую роль играл государственный сектор в ремесленном деле. В эпоху Ранней империи при каждом легионе имелись свои оружейные мастерские, подчинявшиеся его командованию, но основную часть необходимого, включая вооружение, легионеры покупали у частников. Сначала крах, а затем довольно медленное возрождение такого производства заставили императоров создавать государственные мастерские, не только оружейные (fabricae), но и текстильные, которые тоже обслуживали армию и государственный аппарат. И хотя часть необходимого солдаты и чиновники по-прежнему покупали сами, основную массу всего нужного они получали из государственных мастерских. В распоряжении государства находились также мастерские по изготовлению пурпурных тканей и папируса, и никому более не разрешалось этим заниматься. Оно владело также некоторыми карьерами и рудниками. В этом в принципе нет ничего нового, но раньше карьеры и рудники сдавались в аренду, а теперь государство часто эксплуатировало их само. И в рудниках, и в карьерах, и в мастерских в значительной степени использовался принудительный труд государственных рабов и осужденных преступников. В мастерских, кроме рабов, работали и свободные люди, но они приравнивались к солдатам, подчинялись очень строгой дисциплине и не имели права бросать место работы.

Частью государственного сектора экономики являлся и наземный транспорт (cursus pubicus). Из довольно скромной государственной почты он превратился в развитую отрасль хозяйства, имевшую также большое политическое и военное значение. Ее важными элементами были дороги и станции, а рабочая сила и транспортные средства, включая лошадей или ослов, либо реквизировались у частных лиц, либо поставлялись ими в качестве государственной повинности. Такой же повинностью были содержание и своевременный ремонт дорог и станций. Что касается водного транспорта, то он был делом частных навикуляриев, но те должны были значительную часть времени бесплатно работать на государство, за что получали право в остальное (гораздо меньшее) время трудиться на себя. Чтобы государство всегда было обеспечено водным транспортом, навикуляриям было запрещено отказываться от своего дела, а их дети наследовали и их ремесло.

Таким образом, важной чертой экономической жизни эпохи Поздней империи становится большая и все возраставшая роль в ней государства. Вместе с чиновничьим аппаратом оно оказывается теперь активным хозяйствующим субъектом. И это резко отличает экономическую ситуацию в Поздней империи от времен республики и Ранней империи. Надо, однако, подчеркнуть, что во всеобщем валовом продукте Империи этот сектор экономики играл далеко не решающую роль.

Хотя Римская империя была в первую очередь государством городов, сельское хозяйство всегда играло в ней значительную роль. Кризис конца II — начала III в. и последующая «военная анархия» нанесли городам, городскому ремеслу и торговле тяжелый урон. Начавшееся еще накануне кризиса постепенное перемещение центра тяжести хозяйственной деятельности в «деревню» резко ускорилось. Даже на сохранившихся или восстановленных городских рынках главными товарами являлись зерно, вино, масло и другие сельскохозяйственные продукты. Сельское хозяйство становится важнейшей сферой экономики. И социальные отношения здесь определяют общественное устройство Римской империи в это время. А в этой сфере произошли качественные изменения. В ходе кризиса огромная часть мелких и средних собственников разорилась, и их владения были поглощены крупными собственниками. В Поздней империи именно крупная собственность определяет сельскохозяйственный пейзаж эпохи.

Самым крупным землевладельцем, как уже отмечалось, был император. Наряду с императорской существовала и частная крупная собственность, формой которой становится латифундия. Владельцев латифундий все чаще называли магнатами. В основном это были сенаторы различных рангов. Сенаторские владения были выведены из-под юрисдикции городов. Латифундии все активнее наступали на городские земли и становились основными производителями продовольствия. Центром латифундии являлось господское поместье, представлявшее собой целый комплекс почти дворцового типа — виллу. В ней имелись даже помещения для ремесленников, а часто и для гарнизона. Уже не только, а иногда и не столько город, сколько латифундия становится центром ремесленного производства. Виллы были хорошо укреплены и своими башнями походили на средневековые замки. Здесь жили хозяин со своей семьей и рабы, непосредственно его обслуживавшие. Впрочем, учитывая, что у наиболее крупных собственников имелось далеко не одно владение, многие такие виллы могли оставаться практически пустыми. В столь продолжительное отсутствие владельца поместьем довольно самовластно руководил управляющий, часто происходивший из особо доверенных вольноотпущенников или даже рабов.

Сельская территория поместья обычно делилась на две части: одну составляли земли, обрабатываемые рабами непосредственно под руководством управляющего, другую делили на сравнительно мелкие участки, где работали рабы, посаженные на пекулий, но в основном колоны. В отличие от рабов, живших в рабочем квартале при вилле, колоны обитали в отдельных деревнях, и этот способ поселения все больше распространялся в Римской империи. В деревню бежали многие горожане, в том числе ремесленники, не находившие применения своему труду в городе. Они, по-видимому, тоже превращались в колонов. Колонат становился господствующей, хотя и далеко не всеобъемлющей, системой эксплуатации непосредственных производителей в сельском хозяйстве. Можно думать, что в латифундиях, хозяева которых отсутствовали, доля колонов была большей, чем там, где собственник сам занимался хозяйством.

Взаимоотношения магнатов и колонов определялись не только чисто экономическими и административными факторами. Латифундисты осуществляли над своими колонами патроциний, т. е. «покровительствовали» им. Это заключалось прежде всего в том, что магнат защищал своих колонов от всяких посягательств на них и их имущество, причем не только и не столько от внешних врагов или разбойников, сколько от государственных чиновников. Колоны отдавали владельцу земли значительную часть плодов своего труда, но зато тот платил за них налоги и не допускал привлечения их к различным государственным повинностям. С целью защиты себя и своих колонов многие магнаты создавали специальные вооруженные отряды, что делало их практически независимыми от местных и даже в какой-то степени государственных властей. Оказавшись под таким «покровительством», колоны признавали и фактическое право магната вершить суд над ними и вмешиваться в их жизнь и отношения с другими колонами. И такие отношения являлись наследственными. Обладая собственной вооруженной силой, имея возможность вершить суд в своем имении, вмешиваясь не только в экономическую (в нее как раз очень редко), но и в повседневную жизнь обитателей своего имения, такой магнат на деле превращался в маленького государя, а его имение становилось не только экономической единицей, но и центром власти.

Императоры не имели достаточных сил ни для защиты рядового населения, ни для приведения к покорности магнатов. К тому же главным для государства был своевременный сбор довольно высоких налогов, и ему было легче собирать их со сравнительно небольшого числа латифундистов, чем