Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

в самой «форме» камня («форма» берется здесь в естественном смысле, так, как воспринимает ее магико-религиозный, а не эмпирико-националистический опыт). Существуют, однако, и иного рода магические камни, приобретающие свой смысл через причастность такой символике, которая не всегда бывает «прозрачной». Следующие примеры помогут нам понять структуру все более и более сложных и запутанных символов, которые мы напрасно стали бы искать среди иерофаний и кратофаний, упоминавшихся выше.

«Драгоценным камнем», игравшим существенную роль в архаической китайской символике, является нефрит (см. В. Laufer, Jade, passim). В социальном плане он воплощает власть и могущество, в медицине он является панацеей и используется для восстановления тела (Laufer, р. 296). Его также считают пищей духов; даосы верили, что он способен принести бессмертие, отсюда важная роль нефрита в алхимии и его постоянное присутствие в верованиях и обрядах, относящихся к погребению (de Groot, Religious System of China, I, р. 271–273). У алхимика Ку-Хуна мы читаем: «Если в специальные отверстия в мертвом теле положить золото и нефрит, оно избежит гниения» (Laufer, р. 299, прим.). С другой стороны, трактат Дао-Хун-Чин (V в.) дает следующие уточнения: «Если при открытии древней могилы труп кажется живым, знайте, что внутри и на поверхности тела находится значительное количество золота и нефрита. Согласно распоряжениям императоров династии Хань, государей и вельмож хоронили в одеждах, украшенных жемчугом, и в особых чехлах из нефрита, чтобы уберечь их тела от распада» (Laufer, p. 299). Недавние археологические раскопки подтвердили то, что сказано в соответствующих текстах о погребальных функциях нефрита (Eliade, Notes sur le symbolisme aquatique, р. 141).

Однако сам нефрит обладает всеми этими свойствами лишь потому, что воплощает космологический принцип ян и в этом своем качестве наделен целым комплексом признаков, связанных с темами Солнца, царской власти и неразрушимости. Нефрит, как, впрочем, и золото, содержит в себе ян и потому становится средоточием космической энергии. Множественность функций нефрита — естественное следствие многоликости космологического начала ян. И если бы мы попытались проникнуть в доисторические времена, предшествовавшие возникновению космологической пары ян — инь, то и там наверняка встретили бы какую-то космологическую формулу и символику, объясняющую использование нефрита (ср. В. Karlgren, Some fecundity symbols in Ancient China, Stockholm, 1936).

В случае с жемчугом, действительно, возможно проследить развитие архаической символики, начиная с доисторической эпохи, что мы и попытались сделать в одной прежней работе («Notes sur le symbolisme aquatique»). Жемчужины и раковины были найдены в доисторических захоронениях; их использовали в медицине; они служили ритуальным приношением божествам рек и т. д.; они занимают особое место в некоторых азиатских культах; женщины носят их, чтобы обеспечить себе успех в любви и плодовитость. Когда-то раковины и жемчужины всюду имели магико-религиозный смысл, но постепенно их функции ограничились сферой медицины и колдовства, а в наше время для определенных социальных слоев жемчуг сохраняет лишь эстетическую и экономическую ценность (ср. Notes, р. 150 sq.). Подобная «деградация» от «космогонии» к «эстетике» сама по себе представляет любопытный феномен, к которому у нас еще будет случай вернуться, однако прежде следует ответить на другой вопрос: почему та или иная жемчужина обладала магическим, лекарственным или погребальным смыслом? Потому, что она «родилась в Водах» или «от Луны»; потому, что она служила воплощением начала инь или была обнаружена в раковине, символе всепорождающей женской природы. Все эти обстоятельства превращали жемчужину в «космологический центр», который совмещал в себе мотивы и смыслы, связанные с темами Луны, женщины, плодовитости и деторождения. Жемчужина несла в себе герминативную силу воды, в которой она возникла; будучи же «рожденной от Луны» (Атхарваведа, IV, 10), она становилась причастной свойствам этой последней и потому служила непременным элементом женских украшений; сексуальная символика раковины сообщала ей все соответствующие способности; наконец, сходство жемчужины и утробного плода обусловило ее порождающие и родовспомогательные качества (раковина пань, «беременная жемчужиной, похожа на женщину с плодом в утробе», — сказано в одном китайском тексте, цитированном у Karlgren, 136). От этой тройной символики (Луна, Воды, Женщина) происходят все магические, гинекологические и погребальные свойства жемчужины.

В Индии жемчуг превращается в панацею; он помогает от кровотечения, желтухи, помешательства, отравления, глазных болезней, чахотки и т. д. (ср. Notes, р. 149). Европейская медицина пользовалась им преимущественно при лечении меланхолии, эпилепсии и безумия; как видим, большинство упомянутых болезней имеет «лунную» природу (кровотечения, эпилепсия, помешательство и т. д.). Подобным же образом объясняются и антитоксические свойства жемчуга: Луна помогала при всякого рода отравлениях (Харшахарита, цит. в Notes, р. 150). Однако на Востоке ценность жемчуга была связана прежде всего с его любовными, оплодотворяющими и талисманическими функциями. Когда жемчужину кладут в могилу на мертвое тело, она соединяет умершего с космологическим принципом, действующим в самой жемчужине — Луной, Водой, Женщиной. Иными словами, она возрождает умершего, вводя его в сферу космического ритма, ритма по преимуществу циклического (по образу лунных фаз) и предполагающего рождение, жизнь, смерть и воскресение (ср. особ. Jackson, Shells, р. 72 sq.; Eliade, Notes, р. 154 sq.). Покойник, покрытый жемчугом, становится причастным «лунному» уделу и может уповать на возвращение в космический круговорот, ибо теперь он наделен всеми качествами Луны, создательницы живых форм.

167. Деградация символов. — Легко понять, что множественность значений и смыслов жемчужины объясняется символической системой, в которую она входит. Будем ли мы интерпретировать эту символику, делая акцент на сексуальных элементах ее смысла, или предпочтем свести ее к какому-либо доисторическому культовому комплексу, один важный момент — а именно ее космологическая структура — останется неопровержимым. Женские эмблемы, символы и функции сохраняют космологический смысл во всех архаических обществах. Мы не можем с точностью определить, на каком этапе доисторической эпохи жемчужина приобрела все упомянутые выше значения. Достоверно, по крайней мере, что в «волшебный камень» превратилась она лишь тогда, когда человек осознал космологический комплекс «Воды — Луна — Становление», и ему открылись космические ритмы, управляемые Луной. А значит, символика жемчужины имеет не эмпирическое, но теоретическое, метафизическое происхождение. Впоследствии символика эта по-разному истолковывалась и «переживалась», «опустившись», в конце концов, до уровня суеверия или экономическо-эстетической ценности, которую представляет жемчуг для нас.

Дополним наш список еще несколькими религиозно-магическими камнями. Начнем с lapis lazuli, голубого камня, который пользовался огромной популярностью в Месопотамии. Сакральным достоинством он был обязан своему космологическому смыслу: камень этот символизировал звездную ночь и бога Луны Сина. Вавилоняне знали и почитали определенные гинекологические камни, впоследствии перешедшие и в греческую медицину. Один из них, «камень беременности», abane-ri-e, Бозон отождествил с lithos samios Диоскорида, другой, abanrami, камень любви, плодовитости, смешивался,