Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

видимо, с lithos selenites Диоскорида. Гинекологические свойства подобных камней были обусловлены их близостью к Луне. Родовспомогательная сила яшмы, abanashup, объяснялась тем, что если расколоть этот камень, он рождает из своей «утробы» несколько других камней, — в данном случае мы имеем дело со вполне очевидным символом. От вавилонян гинекологическая функция яшмы перешла в греко-римский мир, где сохранялась вплоть до Средних веков. Аналогичная символика объясняет нам и тот успех, которым пользовался в античности «орлиный камень», aetites: «tutilis est, — замечает Плиний (Nat. Hist., XXXVI, 21, 149–151), — mulieribus praegnantibus»; если его потрясти, внутри раздается странный звук, как будто в «утробе» его скрывается другой камень. Свойства этих гинекологических и родовспомогательных камней непосредственно проистекают из их причастности лунному началу либо из их особой, странной формы, свидетельствующей о каком-то необыкновенном происхождении. Их магическая сущность — следствие их «жизни», ведь они «живут», имеют пол, бывают беременны и т. п. И это — отнюдь не исключение: все прочие камни и металлы тоже «живут» и обладают полом, правда, сама их жизнь гораздо спокойнее, незаметнее, а сексуальность выражена не столь явно; медленно, как бы в полусне, «прорастают» они в лоне земли и лишь немногие из них «достигают зрелости» (так, для индийцев алмаз — это пакка, «зрелый», «созревший», тогда как кристалл — это пакша, «незрелый»; ср. Metallurgy, р. 37).

Превосходный пример изменчивости и подвижности символов дает нам «змеиный камень». Во многих странах верили, что драгоценные камни упали с головы змеи или дракона. Отсюда, к примеру, представление о ядовитости алмаза и совет не носить его на губах, ибо когда-то он находился в глотке змеи (индийское по происхождению верование, перешедшее затем в эллинистический и арабский мир, см. В. Laufer, The Diamond, р. 40–44). Верования, согласно которым драгоценные камни возникли из пены во рту змеи, были распространены в огромном регионе от Китая до Англии (см. нашу работу «La Pierre des Serpents»). В Индии считают, что в глотке и в голове у нагое находятся волшебные камни ярких цветов. Именно эти восточные по происхождению верования рационализирует Плиний (Nat. Hist., XXXVI, 10), когда пишет, что dracontia или dracontites — это камень, образующийся в мозгу (cerebra) драконов. Процесс рационализации еще более очевиден у Филострата (Vita Apol. Tyan., III, 7), согласно которому глаз некоторых драконов — это ослепительно-яркий камень, обладающий волшебными свойствами; колдуны, добавляет он, воздают пресмыкающимся почести, а затем отрезают им голову, чтобы извлечь из нее драгоценные камни.

Истоки и теоретические основания этих и многих других преданий довольно ясны: это архаический миф о «чудовищах» (змеи, драконы), которые охраняют Древо Жизни, сакральную область, сакральное вещество, некую абсолютную ценность (бессмертие, вечную молодость, знание добра и зла и т. п.). Вспомним, что на страже символов этой абсолютной реальности всегда стоят чудовища, закрывающие доступ к ним для непосвященных и непризванных; Древо Жизни, золотые яблоки или золотое руно, всякого рода «сокровища» (жемчуг на дне океана, золото в недрах земли и пр.) охраняются драконом, и тот, кто хочет завладеть символом бессмертия, должен прежде доказать свой героизм или свою мудрость и, в конце концов, умертвить чудовище-пресмыкающееся. Именно из этой мифологической темы произошли посредством деградации и вульгаризации все суеверия, связанные с сокровищами, волшебными камнями и драгоценностями. Древо Жизни — дерево с золотыми яблоками или золотое руно, символизировавшие некое высшее, абсолютное состояние (золото = слава, бессмертие), превращаются в золотое сокровище, спрятанное в земле и охраняемое драконами или змеями.

Метафизические символы, охраняемые змеями, трансформируются в конкретные объекты, которые находятся на лбу, в глазах или в горле этих последних. То, что первоначально ценилось как знак абсолютного, впоследствии — в других социальных группах и благодаря процессу вульгаризации, деградации смысла — приобретает магическое, эстетическое или медицинское значение. В Индии, например, алмаз считался эмблемой абсолютной реальности, его имя, ваджра, обозначало также молнию, символ Индры, эмблему нетленной, вечной сущности. В данном теоретическом комплексе (сила, нетленность, молния, космическая манифестация мужественности) алмаз приобретал священный характер в той мере, в какой служил воплощением для этих сущностей на минералогическом уровне. В рамках другой теоретической системы, а именно в народных представлениях об абсолютной реальности, охраняемой чудовищем, алмаз ценился за свое «змеиное» происхождение. То же самое происхождение (на этот раз осмысляемое на все более низких уровнях) сообщало алмазу его волшебную и целительную силу: он точно так же как и множество других «змеиных камней», защищал от змей и от яда (carbunculus, borax, безоар и др.). Некоторые из этих «змеевиков» действительно извлекались из головы змеи или были обнаружены в каменистых затвердениях. Но нашли их там именно потому, что там их искали. Верования в «змеиный камень» встречаются в громадном регионе, и, однако, лишь относительно недавно и лишь в отдельных местах у змей были обнаружены твердые, каменистые наросты. В общем, только в редких случаях «змеиные камни» представляют собой камни, действительно извлеченные из головы змеи; громадное же большинство других волшебных или лекарственных камней, называются они «змеиными» или нет, так или иначе связаны со змеей через первоначальный миф, который, как мы уже говорили, можно свести к одному мифологическому мотиву: «чудовище — страж символа бессмертия». Несомненно, многие легенды и суеверия происходили из исконной мифологической формулы косвенным образом, но в конечном счете именно эта формула породила бесчисленные побочные или вульгаризированные варианты.

168. Инфантилизм. — Мы вполне сознательно ограничились примерами из одной-единственной области, чтобы выявить и подчеркнуть, во-первых, многочисленные «разветвления» исходного символа и, во-вторых, процессы рационализации, вульгаризации и инфантилизации, через которые проходит соответствующая символика при истолковании ее на все более низких уровнях. Как можно было убедиться, нам часто приходилось иметь дело с вариантами, на первый взгляд, вполне «народными», чье метафизическое (космологическое и т. д.), т. е. «ученое» происхождение обнаруживается в конечном счете без особого труда (например, «змеиный камень») и демонстрирует явные следы позднейшей инфантилизации. Впрочем, процесс этот мог иметь и множество иных форм. Упомянем две наиболее частые: 1) «ученая» символика начинает, в конце концов, обслуживать более низкие социальные слои, и таким образом, ее исконный смысл постепенно «деградирует», упрощается; 2) символ воспринимается по-детски, т. е. предельно конкретно, в отрыве от той системы, частью которой он является. Мы уже привели несколько примеров, относящихся к первому типу («змеиный камень», жемчуг). Отметим еще один, не менее показательный случай. В одном старинном румынском рецепте сказано: «Если какой-то человек или животное страдают запором, напишите на новой тарелке слова: Физон, Геон, Тигр, Евфрат, затем вымойте ее девственной водой; пусть больной выпьет эту воду