Большая игра - Питер Хопкирк

принципиально изменило стратегическое равновесие в регионе. Прежде русские отряды, выдвигавшиеся к Индии, сталкивались с почти неразрешимой задачей перемещения крупных войсковых соединений, артиллерии и другого тяжелого снаряжения на громадные расстояния по совершенно дикой местности. Когда строительство заключительного 200-мильного отрезка железной дороги, связывающего Самарканд и Ташкент, завершится, это позволит Санкт-Петербургу быстро перебрасывать к персидским и афганским границам стотысячную армию. Войска можно доставлять сюда из столь отдаленных мест, как Кавказ и Сибирь. Керзон считал, что истинное значение данной железной дороги в Великобритании сильно недооценивали. «Эта железная дорога, — писал он другу, — наделяет русских могуществом, и они помышляют применить ее в деле».

Он не верил, что неудержимое наступление русских в Центральной Азии является частью некоего грандиозного проекта или (как некоторые все еще думали) воплощением мифического завещания Петра Великого. «При отсутствии каких-либо физических препятствий, — писал он, — и при наличии врага… который не понимает иной логики дипломатии, кроме поражения, Россия просто вынуждена расширяться, как Земля вынуждена вращаться вокруг Солнца». Но, пусть продвижение в направлении Индии не диктуется мыслями о вторжении, Керзон соглашался с тем, что многочисленные планы, разработанные царскими генералами, доказывают: «Целое столетие в намерения российских государственных деятелей входила возможность добраться до Индии через Центральную Азию». Он считал, что ни российские государственные деятели, ни генералы не планируют завоевание Индии, но «крайне серьезно рассматривают вопрос о проникновении в Индию с конкретной целью, в которой многие из них достаточно искренне признаются». Их истинная цель — не Калькутта, а Константинополь. «Ради сохранения возможности использования колоний в Азии Великобритания пойдет на любые уступки в Европе. Вот вкратце итог и сущность российской политики», — заключал Керзон.

Об этом говорили и прежде. Значимость слов Керзона проистекает из того обстоятельства, что их произнес человек, который в 39 лет реализовал свои амбиции и стал вице-королем Индии. Впрочем, он тоже ошибался, но сейчас важно то, что его стремительная карьера во времена «центральноазиатской игры», как выражался сам Керзон, вовсе не была чем-то особенным. Из секретной разведки в Синьцзяне как раз вернулся молодой офицер Индийской армии, чьи успехи вскоре привлекут внимание целого поколения англичан.

Глава 33. Там, где сходятся три империи

Обладатель, как выразился позднее Керзон, «духа пограничья», лейтенант 1-го гвардейского полка королевских драгун Френсис Янгхасбенд был наделен, казалось, всеми достоинствами, которые требовались романтическим героям тех времен. Пожалуй, он мог бы служить образцом для персонажей Джона Бьюкена — вроде Ричарда Ханнея или Сэнди Арбетнота[143], ибо в одиночку, чуть ли не голыми руками, сокрушал в отдаленных уголках мира врагов Британской империи. Родился он в семье военного, в форпосте Мурри вблизи северо-западной границы, в возрасте 19 лет (1882) поступил на службу и был направлен в полк, стоявший в Индии. Уже в начале карьеры командиры разглядели в нем способности к разведывательной работе, и еще до тридцати лет он успел выполнить несколько разведывательных миссий — на границе и по другую ее сторону. Можно сказать, что склонность к подобным занятиям была у него в крови, поскольку он приходился племянником раннему участнику Большой игры Роберту Шоу, чьим достижениям с детства мечтал подражать. Но вышло так, что ему в конечном счете было суждено превзойти дядю. К 28 годам он стал ветераном Игры и пользовался доверием высокопоставленных лиц, с которыми вряд ли доводилось общаться его подчиненным. Тайная деятельность открыла ему доступ к свежайшим индийским разведданным о действиях русских на дальнем севере, а сам он гордился тем, что знает наизусть труд генерала Макгрегора «Оборона Индии», эту библию сторонников «упреждающей» школы.

Большое азиатское путешествие, из которого Янгхасбенд только-только вернулся — в пору, когда Керзон неспешно путешествовал по железной дороге, — представляло собой 1200-мильный бросок через Китай с востока на запад: этим путем никогда ранее европейцы не пользовались. Причем лейтенант выбрал маршрут почти случайно. Весной 1877 года, катаясь по Маньчжурии якобы в отпуске (на самом деле собирая полезные сведения), он столкнулся в Пекине с полковником Марком Беллом, кавалером креста Виктории и своим непосредственным начальником. Белл как раз готовился к собственной длительной поездке по Китаю с целью выяснить, способны ли маньчжурские правители противостоять российскому вторжению. Янгхасбенд сразу попросил у полковника разрешения присоединиться, но Белл отказал: мол, ехать вдвоем пустая трата времени, куда лучше будет, если лейтенант вернется в Индию через территорию Китая другим маршрутом. Так они на пару составят более полное впечатление о военных возможностях страны, а по возвращении Янгхасбенд поделится отчетом со своими результатами и выводами.

Предложение было заманчивым, и повторять его дважды полковнику не пришлось. С этим Белл отбыл, а Янгхасбенд телеграфировал в Индию с просьбой на продление «отпуска» и получил согласие от самого вице-короля. 4 апреля 1887 года молодой офицер отправился из Пекина в длительное путешествие на запад, через пустыни и горы Китая. Путь занял семь месяцев, пришлось под конец преодолевать зимой малоизвестный перевал Мустаг через Каракорумские горы (истинный подвиг для человека, плохо подготовленного к восхождениям и не имевшего опыта в скалолазании). Добытые Янгхасбендом сведения привели начальство в восхищение. Поскольку официально это была географическая экспедиция, то по возвращении в Индию главнокомандующий генерал Робертс предоставил лейтенанту трехмесячный отпуск для поездки в Лондон и чтения научных лекций перед Королевским географическим обществом. В 24 года он стал самым молодым членом Общества за всю историю, а вскоре был отмечен вожделенной золотой медалью. В отличие от сверстников — младших офицеров, с которыми высокопоставленные чиновники общались с плохо скрываемым презрением, — Френсиса Янгхасбенда рано признали своим в рядах тех, кто принадлежал к элите Большой игры.

Следующие несколько лет он был по горло завален работой. Царские генералы начали проявлять немалый интерес к безлюдному высокогорью, где соприкасались Гиндукуш, Памир, Каракорум и Гималаи и где сходились три великие империи — Британская, Российская и Китайская. Русские военные топографы и землепроходцы (тот же полковник Николай Пржевальский) забирались все дальше в неизведанные места в верховьях Окса и даже проникали в северный Тибет. В 1888 году некий российский исследователь добрался до отдаленного, окруженного горами южного княжества Хунза, которое британцы считали своим протекторатом и которое, по их мнению, лежало за пределами сферы влияния России. На следующий год другой российский землепроходец, знаменитый капитан Громбчевский, дерзнул побывать в Хунзе в сопровождении отряда из шести казаков. Как сообщали, его сердечно принял местный правитель, и он пообещал вернуться на следующий год с «любопытными предложениями» из Санкт-Петербурга. Британским офицерам на границе и их начальству в Калькутте все это казалось опасными признаками