Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

пройти сложный путь: сообщалось, что три их пушки перевернулись по дороге, и поэтому на месте был только неаполитанский полк под командованием Карло Спинелли. По просьбе герцога Бюкуа передал его в распоряжение Максимилиана.

Первой в бой вступила легкая польская кавалерия. Тем временем Тилли построил ударную группировку. В авангарде должен был идти Спинелли, за ним полк Герлиберга и несколько эскадронов лигистской кавалерии под командованием полковника Кратца фон Шарфенштейна. Позади них стояла в боевых порядках вся баварская армия. Вперед были отправлены мушкетеры, которые подтвердили наличие противника в роще и открыли по нему огонь. Ожесточенный бой за гору продолжался несколько часов. В тактическом отношении он был весьма прост: роты одна за другой вступали в схватку с противником, на угрожаемые участки направлялись подкрепления. Итальянцы показали себя достойными своей старой военной славы, они же понесли и наибольшие потери. Майнцские всадники под командованием Кратца[35] также сполна выполнили свой долг. Их командир лично застрелил знаменосца гвардейской роты Ангальтского и захватил расшитый золотом штандарт. Хотя богемцы значительно уступали противнику числом, они храбро держались. Особенно пехота дралась с исключительным упорством, и графы Турн и Шлик едва не попали в плен. Хуже показали себя кавалеристы из полка Гогенлоэ. Их командир, барон Теодор фон Дона, брат известных пфальцских дипломатов Ахатиуса и Кристофа, был ранен в шею и скончался на следующий день. Баварская артиллерия, стрелявшая гранатами «или железными разрывными ядрами», продемонстрировала свое превосходство над богемской. Поскольку князь Ангальтский не планировал удерживать гору любой ценой, он отвел с нее войска еще до полудня.

Радость Максимилиана по поводу одержанной победы наверняка была большой. Герцог считал, что наголову разгромил бы противника, если бы имперцы подоспели вовремя. Он постоянно посылал гонцов, чтобы поторопить Бюкуа. Однако императорские полки подоспели только через два часа после окончания боя. Они развернулись левее баварцев и отбросили трехтысячный богемский отряд, пытавшийся занять позиции на болотистой равнине.

В течение ночи обе армии сосредоточились и начали окапываться. Имперцы были защищены от огня вражеской артиллерии складками местности. В баварской штаб-квартире царило недовольство союзником, который так долго медлил, даже старшие офицеры открыто говорили о том, что Бюкуа намеренно стремился к поражению герцога, поскольку не хотел, чтобы Максимилиан за несколько месяцев достиг большего, чем он сам за несколько лет.

Позиции сторон выглядели следующим образом. Богемцы заняли холм западнее Раконица, который был ниже, чем захваченная католиками гора. Между этими двумя вершинами, чуть левее богемских позиций и прямо перед баварцами, были расположены маленькая церквушка и кладбище, окруженное каменной стеной. Имперцы были отделены от противника глубокой низиной. Источники не сообщают о том, что баварцы укрепляли захваченную гору: очевидно, расстояние от нее до богемских позиций было слишком велико для тогдашней артиллерии. Как баварцы, так и имперцы строили в ночь на 31 октября укрепления на равнине. Тилли приказал возвести валы, чтобы по возможности установить пушки на такой же высоте, что и противник. Солдаты Бюкуа копали траншеи.

Утром 31 октября Максимилиан вместе с высшими офицерами обеих армий приблизился к вражеским позициям. Пушечное ядро оторвало обе ноги у сопровождавшего его барона Филиппа Макса Фуггера. Рекогносцировка показала, что богемцы избрали столь удачную позицию и укрепили ее так хорошо, что успех атаки сомнителен, а потери наверняка окажутся большими. По всей видимости, Христиан Ангальтский намеренно не стал тратить силы во вчерашнем сражении, чтобы привлечь как можно больше солдат к земляным работам. Баварцы пришли к выводу, что ничего не выиграют, даже если будут год стоять перед вражеской армией. В итоге командующие решили обойти позицию противника и двинуться прямо на Прагу. При этом они понимали, что несколько дней придется потратить на стычки и отдых солдат.

Нехватка продовольствия тем временем снова становилась угрожающей: в лагере уже пять дней не было хлеба. Даже Бюкуа оказался вынужден попросить лигистов поделиться припасами[36]. Ситуация с мясом была немного лучше: солдаты жарили кровавые ломти на кострах. Маркитанты продавали по высокой цене кислое вино. Как и в худшие дни кампании в начале сентября, быстро росло число заболевших. Целая толпа баварских придворных покинула армию в эти дни. Укрепления обеих сторон находились достаточно близко друг от друга, и солдаты переругивались с типичным юмором ландскнехтов. Серьезных боевых операций не предпринималось; в час пополудни, когда рассеивался туман, ежедневно начиналась артиллерийская и ружейная перестрелка. Учитывая короткий световой день, длилась она недолго и большого вреда противнику не наносила. Бюкуа несколько раз попытался атаковать находившихся напротив него венгров. Между последними и служившими в императорской армии валлонами и итальянцами существовала жесточайшая взаимная ненависть; они не брали друг друга в плен. 2 ноября попытка атаки провалилась, поскольку колонны имперцев разворачивались слишком медленно. 4-го венгры получили заранее сведения о планах противника, и, когда имперцы перешли в наступление, открыли плотину. Вода хлынула в низину и доходила солдатам Бюкуа до груди. Поскольку венгры отошли на высоты, атаку пришлось прервать.

Более успешными оказались действия баварцев. Упомянутую выше церквушку на нейтральной полосе занимало около трех десятков богемских мушкетеров. Они доставляли серьезные неудобства, поскольку отрезали баварцев от воды. Именно поэтому Максимилиан решил в День всех святых захватить церковь. После безрезультатной артиллерийской подготовки (одно-единственное ядро попало в крышу здания) добровольцы из всех полков (в том числе неаполитанцы Бюкуа) сначала открыли огонь из лощины, а затем по сигналу бросились вперед. Перепрыгнув через стену кладбища, они смогли перебить весь гарнизон. Подготовка баварцев к этой атаке была прекрасно видна с главной богемской позиции, но там предпочли принести маленький гарнизон в жертву, лишь бы не подвергать себя опасности.

Во вторник Ъ ноября прибыл долгожданный провиант, а также боеприпасы и деньги из Баварии. Причина задержки заключалась в том, что Максимилиан получил известие о намерении противника перехватить конвой в районе Пильзена. В ночь на 24 октября герцог отправил двух курьеров к полковнику Линдело, командовавшему этим обозом, с приказом остановиться на баварской границе, пока опасность не минует. Слишком многое зависело от безопасного прибытия провианта. Линдело получил приказ в открытом поле у Пласса; полковник немедленно повернул назад и отошел к Таусу, чтобы позднее вновь пуститься в путь. Провиант должны были встречать 29 кавалерийских рот и 500 мушкетеров; на помощь им выслали еще 14 лучших кавалерийских рот. Эти предосторожности оказались отнюдь не напрасными. В одном из лесов венгры атаковали конвой с трех сторон, перебили часть охраны, однако в конечном счете вынуждены были отступить под огнем нидерландских мушкетеров.

4 ноября к лигистам прибыло долгожданное подкрепление: отряд епископа