Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

Бамберг-Вюрцбургского, Иоганна Готфрида фон Ашхаузена, который до этого под руководством Бальтазара де Марадаса занимался захватом крепостей в тылу союзной армии. Численность этого отряда под командованием полковника Бауэра фон Айзенэка[37] составляла 2500 пехотинцев и 600 кавалеристов. Вечером того же дня имперцам грозила большая беда: когда Бюкуа, как обычно, объезжал свою передовую линию в красной одежде — прекрасная цель, заметная издали — мушкетная пуля попала ему «в сокрытое место». Генерал сохранил присутствие духа; его отвезли в ближайшую деревню, причем он по пути еще посетил князя Максимилиана Лихтенштейнского. Бюкуа не сложил с себя полномочия командующего, а продолжал распоряжаться как ни в чем не бывало. Его рана оказалась не смертельной, однако он на долгое время лишился возможности ездить верхом. Ему пришлось следовать за армией на повозке, что отнюдь не ускоряло ее движение.

Распределив продовольствие, обе армии 5 ноября в соответствии с договоренностями двинулись от Раконица на Прагу. В этот момент пришло известие о том, что накануне городок Лаун сдался небольшому смешанному отряду под командованием императорского полковника Альбрехта фон Валленштейна. В результате левый фланг наступающих был полностью прикрыт. По словам очевидцев, солдаты католического войска были в хорошем настроении. Развевались знамена, оружие сверкало на ярком осеннем солнце.

Часть вторая.

Сражение

Ближе к двум часам дня 5 ноября богемцы обнаружили отход противника. Союзники оставили некоторое число мушкетеров на опушках рощ. Однако их быстро оттеснили, и венгры пустились вслед за врагом, чтобы выяснить его намерения. Тем временем король собрал на военный совет своих генералов. Князь Ангальтский полагал, что противник идет на Прагу и его нужно любой ценой опередить. Старший Турн прервал командующего, заявив, что это невозможно. Он готов поспорить на свою собственную голову, что противник не пойдет прямо на столицу, а сначала попытается захватить в своей обычной манере все ближайшие города. Не Прагу нужно защищать, а ее окрестности! В итоге решение так и не было принято.

Вечером от венгерских разведчиков поступили донесения, не оставлявшие сомнений относительно направления движения католиков. Теперь нужно было действовать быстро. Ночью граф Турн-старший со своим полком был отправлен в Прагу. Солдаты охотно, не требуя ни отдыха, ни пищи, преодолели отделявшие их от столицы семь миль. Турн был выбран для этой миссии, поскольку он носил титул бургграфа Карлштейна и в качестве такового должен был защищать находившуюся в Праге корону. Это отлично показывает, насколько большую роль играли средневековые традиции даже в тот критический момент. Оставшаяся часть богемской армии пустилась в путь утром 6 ноября.

Поскольку хорошая дорога на Прагу была занята противником, богемская армия оказалась вынуждена идти неторными тропами через лес. Чтобы ускорить марш, князь Ангальтский приказал отправить обоз в Берауне, где он был защищен от вражеских рейдов рекой. Двигаясь форсированным маршем, Христиан смог на полдня опередить противника. В полдень 7 ноября богемская армия вышла из лесов на открытое пространство между Друзецем и Унхоштом: сначала кавалерия, а несколько часов спустя и пехота. До Праги оставалось всего две мили, противника не наблюдалось. Здесь король вновь покинул свою армию, предположительно для того, чтобы поприветствовать в столице английского посланника. По другой версии, он хотел ускорить доставку денег, провианта и одежды. Князь Ангальтский попросил монарха как можно быстрее доставить из Праги материалы для строительства укреплений на Белой горе.

Сразу же после отъезда Фридриха V, когда Христиан отдавал распоряжения относительно расквартирования своих полков, венгры сообщили, что союзные католические армии быстро движутся к Праге по большой дороге. Войско было тут же поднято по тревоге и построилось в боевые порядки. Вражеский авангард остановился, начались небольшие стычки. Еще до наступления темноты князь Ангальтский направил 500 мушкетеров в сторону Праги для обороны важного дефиле. Ночью богемский командующий принял решение продолжить отход к столице.

Сделать это было довольно сложно, поскольку богемцы расположились на равнине, а их противник в лесу. Тем не менее в восемь часов вечера отход начался с соблюдением величайшей тишины. Чтобы ввести противника в заблуждение, были оставлены солдаты, поддерживавшие огонь бивачных костров. Возможно, вопреки воле командующего венгры подожгли несколько окрестных деревень. Пламя пожаров ярко освещало местность. За час до полуночи богемская армия добралась до Белой горы.

Солдаты сильно устали, многие просто легли на землю и уснули. Жители Праги тоже спокойно спали — многие из них в последний раз. Для приема отходящей армии не было сделано ровным счетом ничего. Восемью днями ранее сословия отправили немного одежды и хлеба для солдат в Ракониц. Но никаких денег не было выплачено ни тогда, ни сейчас. Никто не пошевелил даже пальцем для строительства укреплений на горе, никто не поприветствовал подошедшую армию. Даже сами богемские вожаки не верили в то, что битва состоится. Они знали осторожную стратегию Бюкуа и считали, что после столь утомительных маршей невозможно убедить солдат атаковать противника, занявшего позиции на высотах. В результате вся богемская армия в течение нескольких часов наслаждалась заслуженным отдыхом. Только венгры и несколько немецких эскадронов не стали взбираться на гору и остались у ее подножия в деревне Русин. По свидетельству одного из очевидцев, освещенная ярким светом луны Белая гора выглядела в эту ночь восхитительно.

Объединенная католическая армия начала движение только во второй половине дня 5 ноября из-за сильного тумана. Перед этим императорские и баварские генералы-артиллеристы, квартирмейстеры и другие командиры разведали дорогу через лес. Для прикрытия отхода были оставлены двести лотарингских мушкетеров Флоренвиля. Для большей безопасности обе армии должны были прийти в движение одновременно, после чего в назначенном месте развернуться в боевые порядки и продолжить наступление привычным образом — баварцы слева, имперцы справа. Когда баварцы добрались до назначенной им точки сбора, они некоторое время ждали прибытия императорских полков и прочесывали окрестные леса. Выяснилось, что всякий контакт с богемцами потерян и на много часов пути вокруг нет ни единого вражеского солдата. Чувствуя себя в полной безопасности, Тилли приказал продолжить марш. Баварцы при этом значительно отклонились вправо, и, проходя через лес, Тилли получил от Бюкуа известие о том, что лигисты заняли предназначенную для него дорогу и должны ее освободить. Баварский генерал высокомерно ответил, что солдаты герцога Баварии следовали приказам своих командиров, которые прекрасно знают, что имперцы должны идти правее — вдоль долины и прудов. Бюкуа счел, что Тилли намеренно хочет оскорбить его и специально перекрыл ему путь. На самом деле баварец действительно был отчасти виноват в произошедшем