Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

из седла командовавшего венграми дворянина. Было перебито около 200 человек, захвачено около 1000 лошадей и много имущества, в том числе большой железный сундук, доверху набитый дукатами. При свете от горящей деревни венгры сломя голову бежали вверх по склону горы[41].

Шум боя, зарево пожаров и спешащие вверх по склону беглецы вызвали суматоху в богемском лагере. Князь Ангальтский считал, что венгры еще этой же ночью бежали бы прочь, если бы знали дорогу. Проявления паники были отмечены даже у нескольких богемских пехотных полков, которые до этого не подавали никаких признаков слабости. Командующий поговорил с солдатами и успокоил их. Однако само происшествие выглядело недобрым предзнаменованием. Отдыхать этой ночью богемцы больше не смогли. Все, кто еще оставался у подножия горы, спешно поднялись наверх. До наступления дня армия находилась в полной боевой готовности.

Еще до начала вылазки баварская армия начала выдвижение из района Тухловица. Максимилиан лично сел на лошадь около полуночи и возглавил колонну. Рассвет баварцы встретили у деревни Гостивиц. Здесь находившийся в авангарде Тилли получил известие о том, что на той стороне деревни уже началась схватка с вражескими форпостами, и приказал остановиться. Он хотел сперва известить обо всем герцога и дождаться остальную часть армии. Для поддержки передового отряда и наблюдения за противником Тилли приказал барону Иоганну Якобу фон Анхольту с 200 всадниками выдвинуться на другую сторону деревни; вскоре он и сам отправился туда же. Гостивиц с востока окружен низкими холмами, с которых открывается вид на Белую гору.

Если смотреть на Белую гору с запада, то видишь перед собой цепочку из трех возвышенностей высотой до 1200 футов, разделенных долинами. Склоны двух северных сравнительно пологие, южная же самая высокая и самая крутая. Вся эта цепочка тянется с северо-востока на юго-запад. У подножия южной возвышенности находится деревня Реп; этот район имел большое значение для развертывания императорской армии. На юго-востоке Белая гора круто обрывается в долину Мотола и Кошира. У самой северной из трех возвышенностей находился окруженный стенами королевский зверинец, в котором был построен охотничий замок богемских королей в форме шестиконечной звезды — так называемая «Звезда». Эта часть Белой горы изрезана многочисленными оврагами: она сначала полого, затем довольно круто спускается к речке Шарка и расположенной позади нее деревне Русин. Белая гора представляет собой таким образом холмистое плато с более крутым западным склоном и более пологим восточным, обращенным к Праге. Оно поднимается среди равнины, напоминающей своим рельефом волнующееся море. За исключением одного места южнее «Звезды», подъем на Белую гору сам по себе нигде не представляет больших сложностей. В эпоху Тридцатилетней войны гору еще не застроили, ее поверхность была песчаной и неровной. В западной части имелись каменоломни, вершины местами покрывал густой кустарник. К западу от горы протекала небольшая речка Шарка, берущая свое начало в болотах между деревнями Литовиц и Бржве. Эта речка, которую еще называют Литовицким ручьем, течет мимо Гостивица, затем поворачивает на восток к Белой горе и у ее подножия резко устремляется на северо-восток. Далее она течет мимо Русина к Либоцу и Велеславину и впадает в Молдау у Подбабы неподалеку от Праги. Неподалеку от Репа, где речка резко поворачивает, через нее переброшен мостик, который сыграет большую роль в сражении у Белой горы. Именно для прикрытия этого прохода Христиан Ангальтский вечером 7 ноября отправил 500 мушкетеров. По нему следующей ночью вся богемская армия прошла к Белой горе. Возле своего устья Шарка превращается в быструю, даже бурную речку, но по равнине она лениво петляет. В 1620 году она была довольно широка и, хотя не представляла собой серьезного препятствия, все же могла задержать атаку. Обширные заболоченные участки тянулись вдоль обоих ее берегов. Между Русином и Белой горой оставалась лишь не слишком широкая полоса твердой почвы, на которой баварско-лигистская армия могла изготовиться к сражению.

Мы покинули Тилли в тот момент, когда он находился в первых рядах своих солдат у деревни Гостивиц. Посмотрев в сторону Белой горы, генерал обнаружил равнинный участок, хорошо подходящий для развертывания армии. После этого он вернулся к основным силам. Здесь Тилли встретил графа Бюкуа в экипаже и сообщил ему, что противник находится по ту сторону деревни. Граф заявил, что нужно остановить наступление и развернуть войска в боевое построение. Тилли возразил, что до деревни для этого нет подходящего места, а формации в любом случае не смогут сохранить свою целостность при движении через Гостивиц. После этого баварский генерал, не дожидаясь, пока удастся договориться с имперцами, направил свою армию через деревню. Как только первые батальоны и эскадроны баварцев показались на равнине, рассеянные по ней вражеские стрелки отступили за Шарку по упомянутому мостику.

Предположительно для того, чтобы не упустить время и возможность нанести врагу новый удар, Тилли приказал лигистской армии начать наступление с позиции восточнее Гостивица. Заметив, что передовые отряды ведут бой за мостик через Шарку, он отправил туда пехотный авангард. Мы не знаем, прислал ли Христиан Ангальтский подкрепление тем пятистам мушкетерам, которым он поручил оборонять мост. Весьма вероятно, что он не сделал этого, потому что когда крупные силы баварцев подошли к мосту, богемские мушкетеры отступили назад к основным силам. Одновременно они оставили без прикрытия южную вершину Белой горы, склон которой плавно спускается к деревне Реп.

Командир баварского авангарда генерал-вахтмейстер барон фон Анхольт пересек речку по мосту, не встретив никакого сопротивления, и занял упомянутую возвышенность. Таким образом баварцы оказались на позиции, которая была не ниже позиции противника — а возможно, даже и выше. Чтобы поддержать Анхольта, Тилли отправил через мост лотарингский полк под командованием полковника Флоренвиля, который занял позиции в кустарнике. Сам баварский генерал вернулся к основным силам, чтобы провести их тем же путем. Во время его отсутствия Анхольт обнаружил очень выгодную позицию на самой вершине возвышенности, рядом с каменоломней, и приказал полковнику Флоренвилю занять ее. Вернувшись, Тилли узнал об этом маневре и оказался весьма недоволен тем, что все произошло без его приказа; но лично осмотрев местность, генерал признал, что идея была хорошей.

Не все придерживались того же мнения. Бюкуа резко критиковал действия баварского авангарда. Он заявлял, что богемцы при желании могли бы с легкостью уничтожить передовой отряд. Мы потом увидим, что тактическая ошибка Тилли вскоре была обнаружена лучшими богемскими генералами, и не их вина, что Анхольт спокойно оставался на вершине, пока не подошла помощь. Барон однажды уже побывал в плену у Христиана Ангальтского[42]. Теперь он был весьма близок к тому,