Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

Этот девятый был собран из самого «цвета» восьмых. Нового учителя истории сразу стали «испытывать на прочность». Только он не спасовал. Преподносят ему трюк – а учитель смотрит на трюкача с сожалением, как на больного. Хоть бы крикнул!… К классному появился интерес.

Но тут, как назло, начались неприятности «с тыла» – личные, семейные. Жену Михаила Викторовича положили в больницу. Ведет урок, а в мыслях – как там Наташа? Вечером сидит у нее, в ее палате, а сам думает – что день грядущий готовит в классе?

Обошлось. Врачи поставили молодую женщину на ноги.

Да и класс немного подтянулся.

На следующий год в 58-й число старшеклассников уменьшилось. Одному из преподавателей надо было уходить.

Брызгалову, как самому молодому, предложили работу в школе-интернате.

Кое-кто из доброжелателей ужасался:

– Живете рядом с интернатом?! И туда же работать?! Не вздумайте! Стекла выбьют, двери испортят надписями… Наши ученички не сахар, а уж интернатские-то… Двойной расход нервов за ту же зарплату…

Но предостережения имели обратный эффект: Михаилу Викторовичу решительно захотелось к «трудным». Вот где проверить себя!

Р. учительском коллективе интерната нового историка встретили не то чтоб с недоверием, а – эх, молодо-зелено! Но, к удивлению скептиков, новичок быстро сошелся с учениками. Стали говорить:

– Ему хорошо – нервы пока не истрепаны. Прошла четверть, и в учительской кто-то заметил:

– А парень, гляди-ка, приживается у нас!

2.

Любовь к собственным детям, забота о их настоящем и будущем – нормальны. А если эта любовь – только слова? Сколько детских слез пролито за закрытыми дверями иных благоустроенных квартир, где родители больше любят бутылку! И именно из таких квартир большинство интернатских ребят, С детства обделенные лаской, они особенно чутки к ней. И за неподдельную любовь, соучастие подростки идут к любимому учителю с радостной доверчивостью. Оступаются, подымаются, но снова идут – идут в настоящую чистую жизнь. Не забывается доброе слово! Оно вело ребят из класса в класс, помогло выстоять в коварном переходном возрасте.

Вот наконец десятый класс, выпускной… Вплотную придвинулся вопрос: кем быть? И снова – к любимому учителю за советом.

…Все реже и реже нового историка «пробовали на прочность». Брызгалов вел с десятиклассниками кружок лекторского мастерства. Цицеронов из них сотворить не надеялся. Просто хотел, чтобы умели убедительно, сильно и красиво излагать мысли. Интернатскому народу читать вволю удается не всегда. Досуг занят всевозможными хозяйственными заботами: мытье полов, ремонт инвентаря, покраска, побелка. Много и других забот ложится на их плечи.

Но не только возможность овладеть лекторским мастерством привлекала старшеклассников после уроков в кружок. Они тут иногда и просто «болтали». О том, как прошел день, с какими хохмами, с какими несправедливостями, с пользами какими. И о международном положении говорили. И фантазировали на разные темы

Однажды сказал кто-то с грустинкой:

– А все-таки жаль, ребята… Сидим вместе, говорим запросто, по-семейному… Но ведь совсем скоро – кто куда…

И ответил кто-то – так, к слову пришлось:.

– Ну почему? Разве обязательно – кто куда? Можно всем вместе куда-нибудь.

– Хм! Например?

– Ну, я не знаю… На БАМ, например, махнуть! А что? Михаил Виктброзич, можно?

Брызгалову и самому жаль было, что вот так просто и скоро разлетятся кто куда.

– Наверное, – ответил. – Поступить в вуз или техникум можно и через год. Зато каждый себя проверит: чего он стоит. Не так важно, кем стать. Важно, каким ты станешь.

– Себя проверить? Это мысль! А что, махнем на БАМ?

Начали вроде несерьезно. Продолжали уже раздумчиво: в самом деле, а способны ли мы на трудное дело?

За окнами класса – вечерняя тьма, в стекла бьется метель. И уже примечтались ребятам сосны, буреломы, звериные тропы…

Кто-то из горячих выпалил:

– Михаил Викторович, а вы с нами на БАМ поедете? Все глаза обратились к учителю.

– Почему бы и нет? Согласен и я с вами.

Они поверили сразу. И с этого момента случайно вроде бы пришедшая идея ехать всем на БАМ показалась реальной, очень даже удачной мыслью.

Но каково же ему, педагогу, бросить любимое дело и мчаться с семнадцатилетними невесть куда? Что он будет делать на БАМе? Лес валить? Костыли забивать? А годы учебы, университетский диплом? А семья, маленькая дочурка?… Ну а пообещать ребятам и не поехать – так можно?…

Но на БАМ ехать не пришлось. В горкоме комсомола им сказали:

– У нас нет комсомольских путевок на БАМ. А строители нужны позарез здесь, в городе. И горком в настоящий момент проводит набор молодежи на стройки города.

Интернатовцы о наборе не знали, призадумались. С одной стороны – далекая романтика. С другой – тоже очень важная работа, нужная родному городу. Решили остаться. Но где-нибудь в пригороде – чтоб палатки, чтоб та же романтика!

Думали-гадали горкомовские вожаки: где взять тайгу в условиях крупного промышленного города? Нашли выход: направить ребят на строительство подсобного хозяйства. Не бог весть какие дебри, но все же лес, и начинать придется с нуля.

Ребята были довольны: хоть не на БАМе, но от решения своего они не отступятся.

И Михаил Викторович с ними.

В учительском коллективе интерната к идее десятого класса отнеслись по-разному. Большинство одобряло. Меньшинство считало затею вредной, обвиняло Михаила Викторовича:

– Он вовлек в бессмысленную азантюру!

Среди десятиклассников были подающие надежды в математике, биологии. Их прочили в вуз. Но вот появился Брызгалов и сманил десятиклассников – куда? – е маляры!

Практичные «реалисты» шептали за спиной Брызгалова:

– Каков ловкач! Из молодых да ранний. Думаете, это у него энтузиазм? Через неделю-другую его на стройке не увидят…

Некоторые родители Говорили ребятам:

– Не валяйте дурака. На что сдалась вам эта строй-ка? Больше ни на что ума не хватает, да!,.

А ребята верили Брызгалову. За свою недолгую, зачастую, негладкую жизнь успели они заметить: многие взрослые лгут, да еще как! Михаил Викторович всегда говорил только правду.

3.

Жену, родителей решение Михаила Брызгалова идти на стройку ничуть не шокировало. Теперь старшеклассники еще чаще заходили в перенаселенную брызгаловскую квартиру. И конечно, когда позже Михаилу руководители строительного треста пообещали квартиру, он втихомолку порадовался.

Почему-то вспомнилось, как строился университетский корпус. От того трудового семестра остался в памяти обидный случай. Парни рыли траншею. Через нее по мостку бабушка вела хныкающего карапуза:

– Смотри вон, если не будешь старших слушаться, придется и тебе так. Будешь грязный, некрасивый, потный, брр!…

Мальчонка перестал хныкать.

Тот «строительный семестр» не пропал