Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

назвал бы

Своими

Народ.

Чтоб служили ему без заминок

В пору свадеб его и поминок

И за правду вставали горой,

Хоть мечом пригрозят вам порой…

Эй, учитель стихов -

Переводчик,

Принимай моих выросших дочек

И подросших моих сыновей,

Проведи по земле их своей.

Там, где льются индустрии зори,

Я просил их:

меня не позорить,

Гордо жить, быть самими собой

И на стиль не польститься чужой.

Эй, ведущий, стихи

В мир огромный

Мир вмещался в стихах моих скромных,

Наставляй их на избранный путь,

Чересчур лишь жестоким не будь.

Не вини их – прошу – за наивность,

За излишнюю, может, активность,

Выпрямляй им походку и стан,

Лишь бы помнили Узбекистан.

И, уйдя от Востока далеко,

Не забыли б учтивость Востока,

Тюбетейка, халат – не нужны,

Ведь одежды совсем не важны.

Что б в стихах моих ни изменилось,

Лишь бы сердце узбекское билось.

Не таю я тревоги своей -

В дальний путь провожаю детей.

Ах, стихи мои, детушки-дети,

Я за вас перед всеми а ответе.

Подошел расставания срок.

Я желаю вам добрых дорог!

Эркин ВАХИДОВ

Рисунок С. Малышева

Померкшие звезды

Веков, наверно, двадцать

Пространствовав,

В ночи

В окно мое стучатся

Померкших звезд лучи.

О, ззезды, что погасли

Мильены лет назад,

Сказали не о вас ли: -

Как радостно горят!

Кто заявить посмеет,

Что вас сегодня нет?

Как прежде, пламенея,

В сердца нам льете свет.

Вновь из-за вас влюбленный

Не покидает пост,

Летящие бессонно

Лучи померкши звезд.

Какое это чудо,

Что свет наш не погас,

Я думаю о людях,

Когда смотрю на вас.

И кажется нередко:

Идут из прошлых лет

Дела великих предков,

Как звезд погасших свет.

Их нет давно на свете,

Но в горестях Земли

Лучи нам часто светят,

Что судьбы их зажгли.

Перевел с узбекского Л. Сорокин

Укротитель львов

(Ванкуверское представление)

В клетке огненный обруч, треща, горит,

Лев хозяину холодно смотрит в глаза,

Плеть над вздыбленной львиною гривой свистит,

Лев рычаньем своим сотрясает зал:

– Беспомощный человек!

Брось плеть!

Не накликай беду.

Тебе бы гореть

У всех на виду.

Слышишь,

Ярость во мне не буди.

Тщеславное сердце

Из тощей груди

Вырву!

Никто не поможет.

О, как ты ничтожен!

Не стану прыгать в огонь твой,

Нет!

Ты видел саванны мерцающий свет?

Я царь там.

А ты, выходящий на плац,

Клоун никчемный,

Подлый паяц.

От славы звенит твоя голова.

Но знаешь ли силу гневного льва?

Слепец, ты не ведаешь,

Что через миг

Предсмертный выдавишь крик.

Я день проклинаю,

Когда был пленен!

Я век проклинаю!

О, пакостен он:

Клоуну в руки он плеть дает,

Слабый сильного бьет!…

В клетке огненный обруч, треща, горит,

Лев хозяину холодно смотрит в глаза,

Плеть над вздыбленной львиною гривой свистит,

Лев рычаньем своим сотрясает зал.

Укротитель почуял: что-то не то,

Плеть опустил и ко льву шагнул,

Плеть шевельнула упруго хвостом,

Словно змея начеку.

Легла тропа поперек тропы,

Судьба легла поперек судьбы.

Замер в неясном предчувствии зал.

Укротитель тихо сказал:

– Я не невежда, я знаю,

Что ты силен и коварен,

Не называй меня подлым,

Не называй – хозяин.

Мы – одной крови,

Мы – одного плена:

Тебе уготована клетка,

Мнe – эта арена»

Есть надо мной хозяин,

Мы для него – тени.

Ты ведаешь запах мяса,

Он ведает запах денег,

А я не богач, не кролик -

Мечусь между вами,

Снедаем одною болью,

Терзаем одним призваньем.

Всего-то во мне и толка,

Что волшебства намного,

Что душу познать живую -

Талант у меня от бога.

И если еще добавить,

Так это самую малость:

К невольникам горького мира

Не гаснет любовь и жалость…

Слушай меня, дружище,

Плеть ненавистна? Брошу!

Слушай меня внимательно,

Яростный и хороший,

Мне-то казалось, к некоему

Таинству я причастен.

Грады не за награды

Возводит истинный мастер.

К чему мне аплодисменты,

Если меня невзлюбишь?!

Мне ведомы люди, как звери,

Но чаще – звери, как люди.

Если меня ненавидишь,

Прикончи.

Вот и награда,

Без твоего признанья

Мне жизни

Не надо,…

Легла тропа поперек тропы,

Судьба легла поперек судьбы.

В клетке огненный обруч, треща, горит,

Сердце есть и у льва – обагрилось от мук,

Над ареной, над болью летит он вдруг

Желтой молнией в огненный круг.

Перевел с узбекского Л, Римяйцев

ЭКЗАМЕН В ВЫСШИЙ КЛАСС

См. 2-ю стр. обложки

Владимир ПЕЧЕНКИН,

Леонид ШАРОВ

Холодный осенний ветер просвистывает пустые коробки недостроенных домов.

Здесь, на окраине Нижнего Тагила, уже справили новоселье в пятнадцати девятиэтажках.

Но металлургам, машиностроителям, горнякам нужны квартиры еще и еще.

Пульсирующим, совсем не густым потоком идут от автобусной остановки строители,

Желающих жить в благоустроенных домах очень много, желающих строить их – значительно меньше.

Прорабы жалуются:

«Людей, людей не хватает!»

Поодаль высится обжитое кирпичное здание школы. Сюда тоже по утрам стайками слетается молодежь.

Среди громкоголосой малышни заметно выделяются старшеклассники.

Они бросают вызов холоду – без шапок ждут, без пальто.

Кое-кто с сигаретой во рту.

Соседняя стройка не вызывает у них интереса.

Вся забота – «свалить» предстоящие экзамены и определиться в институт, в крайнем случае – в техникум.

О производстве школа знает понаслышке.

Школе, ее престижу нужно больше выпускников, которые пойдут в вузы.

Уже в старших классах есть свои «математики» и «физики», «музыканты» и «ученые» – только не «строители».

Так и живут по соседству: стройка – сама по себе, школа – тоже.

Но не об этой школе пойдёт речь.

Как молоды мы были…

(тот самый, выпускной, 58-й школы г. Н. Тагила)

1.

У Михаила Викторовича Брызгалова педагогическая карьера началась рано. Еще на пятом курсе Уральского университета захотелось ему испытать учительскую судьбу – стал штатным преподавателем истории в девятых классах.

Проведет урок в школе, после сам бежит на лекции. Вечерами – подготовка к урокам и зачетам, изредка кино и даже театр. Времени – в обрез. Но ведь так лучше, и ценишь его.

Прошел первый учительский – последний университетский год. В 58-й школе Нижнего