Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

часть получки. Лена вспомнила об этом, уже сидя в вагоне, когда другие заботы отступили на задний план; пока она в поезде, не так боязно, что задержат. Хотя все еще может случиться: Лене казалось, что кто-то следит за ней. Она обратила на это внимание в тот день, когда была в прокуратуре. Незнакомый мужчина в зеленой шляпе отделился от группы людей, ожидающих трамвай, и пошел по другой стороне улицы.　

Тогда она лишь случайно глянула на незнакомца и, наверное, забыла бы о нем, если бы он снова не попался ей на глаза в магазине, а затем — на вокзале. Он стал за ней в очередь в кассу и тоже купил куда-то, куда именно, она не расслышала, билет. Вполне возможно, что человек в зеленой шляпе не ведает о ней ни сном ни духом, и ее подозрения — плод собственной фантазии… Так оно, видимо, и есть, иначе ее уже успели бы арестовать, пока она слонялась по вокзалу, ожидая посадки в поезд, да и сейчас это не поздно сделать.　

До отправления оставались считанные минуты, но вагон будто прирос к рельсам, и никакая сила не в состоянии сдвинуть его с места. Но вот он мягко дернулся, на мгновение замер, словно раздумывая, в какую сторону ему надо. И сердце Лены тоже замерло: вдруг на этом все и кончится и опять потянутся минуты, полные тоскливого ожидания.　

Поглощенная своей тревогой, она и не заметила, как мимо окна проплыли белое здание вокзала и люди, машущие руками. Поезд все убыстрял ход, и Лена опять вернулась к мысли о деньгах, которых у нее оставалось совсем немного. «Ладно, как-нибудь перебьюсь, — успокаивала она себя. — А потом будет видно». Что именно будет потом, когда кончатся деньги, она не представляла, ей не хотелось думать об этом. И она стала смотреть в окно.　

Небо и земля были хмурыми, тяжелыми. На их фоне резко мелькали белые столбы электропередачи. «Летят, как последние деньки моей свободы», — подумала Лена.　

Потом устало приклонилась к прохладной перегородке и, закрыв глаза, с удовольствием ощутила плавное покачивание вагона, размеренный и глухой стук колес. «Все — в — порядке, все — в — порядке», — отрывисто твердили они. Далее не верится, что еще совсем недавно она мучилась от безысходности. А как было бы просто: сесть в купейный вагон, откинуться вот так к перегородке и закрыть глаза…　

За дверью послышался какой-то шум, и она с грохотом отодвинулась. «За мной», — как-то безразлично подумала Лена, открывая глаза. В купе в сопровождении проводника вошел крупный мужчина с красным лицом и лысиной на голове. Он внимательно глянул на Лену и неожиданно произнес:　

— Разрешите, прекраснейшая…　

Лене стало весело: ее попутчик ничуть не походил на «Зеленую шляпу». Она приветливо кивнула головой

Выражение лица его было кроткое, выпуклые голубые глаза излучали доброту. «Чего ради ссориться, — подумала она, — он всего-навсего пассажир, такой же, как и я».　

Григорий Борисович — так звали пассажира — оказался веселым и остроумным попутчиком. Он весь был начинен анекдотами и рассказывал их мастерски, по любому поводу Лена звонко смеялась, показывая свои ровные, сверкающие белизной зубы.　

Его предложение вместе поужинать приняла без возражений. В вагоне-ресторане они заняли отдельный столик. Когда подошла официантка, Григорий Борисович взял бутылку минеральной воды, стал читать вслух:　

— Калий, магний, железо, хлор… — и, возвращая бутылку официантке, торопливо произнес: — Заберите, заберите!　

— Свежая, только что получили, — сказала официантка.　

— Ерша не пью, — расплылся он в улыбке.　

— Очередной анекдот, — заметила Лена смеясь.　

— А вы знаете, что такое ерш? — обратился Григорий Борисович к официантке. — Жидкая рыба. Вот вы нам и принесите этой самой рыбы: бутылочку коньячку и шампанского.　

Он придирчиво и долго перечитывал меню, выбирая самое лучшее. Когда официантка ушла, Лена сказала:　

— По-моему, вы перестарались, заказывая обед: слишком уж много всего.　

— Ради вас старался, прекраснейшая…　

— Это совсем зря.　

— Как знать…　

— Что вы имеете в виду?　

— Надеюсь, мы станем добрыми друзьями.　

— Хм… Опять что-то не совсем понятно.　

— Ничего непонятного: есть друзья и есть враги… Это у каждого человека. И вы — не исключение.　

Лена нахмурилась: неужели он что-то знает? Но тут же отбросила свои подозрения: Григорий Борисович смотрел ей в лицо кротким немигающим взглядом, в котором не было даже простого любопытства.　

После вкусного ужина с коньяком и шампанским Лену стало клонить в сон, а ее попутчик все никак не мог выговориться, он льстил девушке, превознося ее красоту, сыпал анекдотами и рассказывал разные истории, которые с ним будто бы случались.　

— Приезжаю я в Сочи, прекраснейшая, и вдруг…　

— Давайте-ка спать, — бесцеремонно перебила его Лена. — Поздно уже.　

2

Она заснула мгновенно: лишь прикоснулась головой к подушке, и когда проснулась, то сразу не поняла, где находится. Было очень тихо, и где-то совсем рядом переговаривались люди. Лена приоткрыла глаза. Поезд стоял на какой-то станции, в купе было прохладно. «Наверное, скоро Москва», — подумала она, натягивая на себя упавшее одеяло и поджимая ноги. В это время дверь в купе открылась, и Лена не увидела, а почувствовала, как вошел попутчик.　

— Не пора ли вставать? — полушепотом произнес он, наклоняясь к ее изголовью.　

«Конечно, пора, но зачем? — тоскливо шевельнулось в сознании девушки, — чтобы опять напиться с этим лысым дяденькой?..»　

— Вы только посмотрите, какие яблоки я принес: чистейшие антоновские, таких у нас на юге и в помине нет.　

— Я страшно люблю яблоки…　

— О, пожалуйста, прекраснейшая, — и он протянул ей желто-прозрачное яблоко, его тонкий аромат разлился по купе, и Лена, еще вчера решившая ничего больше не принимать от своего попутчика, быстро высвободила руку из-под одеяла, взяла яблоко.　

— Ешьте, — сказал Григорий Борисович и вышел.　

Лена положила яблоко на столик. Пора было вставать. Она оделась и выглянула в коридор? У окна стоял Григорий Борисович в сером костюме, его рыжие брови были опущены книзу, и это придавало лицу печальное выражение.　

— С добрым утром, прекраснейшая… — он ловко подхватил ее руку и поцеловал. Лена недовольно повела головой, но ничего не сказала. «Ладно, — подумала она. — Вечером будем на месте и разойдемся, как в море корабли: он в свою академию, я…»　

Лена посторонилась, пропуская Григория Борисовича в купе, и, стараясь больше не думать о том, что ее ждет, села, откинулась к вздрагивающей перегородке. «Все в по-ряд-ке будет, все в по-…»　

— Если хотите, Лена, — сказал Григорий Борисович, отвлекая ее от перестука колес, — я введу вас в такой круг, что жизнь вам покажется сказкой…　

— Да ну? — усмехнулась она. — И кто же там будет?　

— Джентльмены, а вы среди