История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

при Александре I. До 1809 года ею руководил прусский ботаник Симон Паллас. В 1824 году школу посетил сам Александр I, сделавший знаменитый набросок пейзажа, вид на который открывался с ее балкона. Никитский ботанический сад был основан в 1811 году под патронажем герцога Ришелье, который был губернатором Новороссии до возвращения во Францию во время Реставрации Бурбонов. Один из преемников Ришелье в Одессе, Воронцов, курировал основание института «Магарач» в Ялте в 1828 году, поддерживая его средствами, полученными от ежегодного сбора с татар. С 1846 по 1853 год «Магарач» отправил более 650 000 виноградных лоз на Кавказ, в Закавказье и Бессарабию. Под руководством Воронцова на Южном берегу было посажено более 4 миллионов европейских виноградных лоз из Франции, Испании, Греции и Рейна. Параллельно вкладывались средства в инфраструктурные объекты вроде пристани в Ялте и законодательство, регулирующее продажу алкоголя; все это было призвано способствовать развитию быстро растущей винной промышленности Крыма24.

Таким образом, виноградарство в Крыму больше, чем в каком-либо еще месте империи, напоминало Бордо и другие престижные винодельческие регионы Франции и Италии, где богатые владельцы поместий выращивали виноград бок о бок с крестьянами. Именно в Крыму культивирование винограда и виноделие стали чем-то вроде хобби состоятельного класса. По оценкам Балласа, в 1823 году на всем Южном берегу было от двух до пяти российских землевладельцев, занимавшихся виноградарством. К 1837 году их было уже 105, чему способствовало строительство дороги между Алуштой и Форосом. «Только с этого времени, – пишет Баллас, – здесь появился целый ряд роскошных вилл, дворцов, дач и было положено начало правильному хозяйству». Прибрежная полоса от Алушты до Феодосии, где горы более полого спускаются к морю, возделывалась еще интенсивнее, несмотря на отсутствие современной дороги. Здесь, по подсчетам Балласа, в 1830‑х годах было 300 виноградников, включая имение, на развитие которого значительное состояние потратил Воронцов. Среди новоприбывших на Южный берег было много известнейших аристократических фамилий империи: Потемкины, Нарышкины, Голицыны, Демидовы, даже семья жены Александра I уютно устроилась в Ореанде. На холмах близ Севастополя, Инкермана и Балаклавы, где размещались крупные военные силы, виноградарство стало популярным занятием для высокопоставленных офицеров. Там были и иностранные колонисты, растившие виноград, и потомки – часто через много поколений – иностранных поселенцев, растившие виноград, и иностранцы на службе царя, растившие виноград, и даже просто иностранцы, видевшие в крымском виноградарстве хорошую возможность для бизнеса. В 1805 году один из виноградарей Южного берега, Рувье, уговорил двух виноградарей из Малаги переехать в Крым вместе со своими семьями и питомником виноградных лоз. По рассмотрении Судака и признании его неподходящим местом испанцы засадили 20 десятин (примерно 22 гектара) возле Ласпи, где крутые горы защищали испанские и итальянские сорта от холодных степных ветров. В Судакской долине греческие сорта были посажены в конце XVIII века – на землях вокруг усадьбы принца Нассауского. Они были привезены в Крым с Греческих островов садовником по фамилии Кебак. Одним из первых виноградарей «Магарача» был Франц Гаске, который вместе с семьей переехал из Франции в Ялту в 1836 году, чтобы руководить производством столовых вин. К середине 1840‑х годов Гаске выпускал под маркой «Магарач» рислинг, кларет (купаж в стиле бордо), педро, портвейн, а позднее каберне, пино-гри, траминер, верделью (сорт с Мадейры), мускат и альбильо (испанский сорт, традиционно выращиваемый в регионе Рибера-дель-Дуэро, что к северу от Мадрида). Гаске проработал в «Магараче» 27 лет. В Симферополе, который до 1830‑х годов был в некотором смысле виноградарским захолустьем, троица немецких купцов и некий «отец Виман» посадили виноградники вдоль реки Салгир. Немецкие колонисты в Кронентале, что к западу от Симферополя, тоже сажали виноград, как и иностранцы в Альминской долине. В то время, когда Баллас опубликовал свой первый том, крупнейшие виноградари Симферопольского уезда, ухаживавшие за 30 000–100 000 лоз, представляли собой сборную солянку из разных этносов: Майер, Кази, «потомки Папалакси», Ревелиоти, Алексиано, Бардак, Какораки… Для контроля за хранением и продажей крымского вина в Симферополе Воронцов нанял француза. Вероятно, это был Франсуа Нуво, француз, открывший в 1842 году винный магазин на «рю де Рибас» (Дерибасовской улице), а затем перенесший свою деятельность на Кавказ – в 1847 году, вскоре после того, как то же самое сделал Воронцов25.

Илл. 1.2. Карта Таврической губернии, 1822 год (до строительства дороги вдоль Южного берега к западу от Судака). (Генеральная карта Таврической губернии с показанием почтовых и больших проезжих дорог, станций и расстояния между оными верст. СПб., 1822. Library of Congress. Geography and Map Division)

Результаты были неплохи. Размышляя о качестве крымского виноградарства в 1890‑х годах, спустя примерно столетие с начала российского присутствия на полуострове, Баллас писал, что главными факторами были «климат, разумный подбор сортимента на подходящих почвах, условия культуры винограда и приемы выделки вина». Он обратил внимание на характерный для виноградарства парадокс малоплодородной земли: кремнистые и каменистые почвы дают лучшее вино, чем чернозем, потому неровный ландшафт южного побережья и был идеальным для этого. В Никитском ботаническом саду Баллас высоко оценил магарачских виноградарей. На протяжении 40 лет «Магарач» производил неизменно хорошие вина, что было установлено в ходе дегустаций, где оценивались крепость, «густота» (насыщенность), «спиртуозность» и букет. (Крепость – это просто количественная мера объемного содержания алкоголя, тогда как «спиртуозность» – это, по-видимому, качественная мера вкуса или жжения алкоголя на нёбе.) Лучшие бутылки «Магарача», как правило, представляли собой крепленые вина, произведенные из муската или же в стиле «Lacrima Christi» – вина, традиционно изготавливаемого из нескольких различных сортов винограда, выращиваемых на склонах Везувия. Именно эти российские вина лучше всего показывали себя на международных выставках. Так, на Всемирной выставке в Вене в 1873 году высшую награду получило крепленое вино из траминера и муската, выращенных в Никитском ботаническом саду. Не отставали от него вина из имений князей Воронцова, Княжевича и Фундуклея. По словам Алексея Ермолова, впоследствии ставшего министром земледелия и государственных имуществ, русские вина настолько хорошо проявили себя в Вене, что многие иностранцы были застигнуты врасплох. Среди сухих вин Баллас выделил мускат и сотерн (семильон) 1891 года, сделанные из винограда, выращенного в Ореанде, и лафит 1890 года – купаж в стиле бордо из винограда сортов каберне и пино-фран, выращенных в «Магараче»26.

Цены на виноградники в Крыму отражали близость к качеству. Виноградники, зарекомендовавшие себя как источники хорошего вина, продавались дороже – а с этим росла цена и на соседние виноградники, независимо от их прошлых успехов. В то время, когда Баллас писал свою книгу, виноградники вблизи Ялты и Алушты (расположенных по разные стороны Никитского ботанического сада), а также Балаклавы продавались по самым высоким ценам – до 4000 рублей за десятину (1,1 гектара), а иногда и больше, в зависимости от места. Невозделанная земля на Южном берегу могла продаваться по цене до 1000 рублей за десятину, особенно если участок был расположен недалеко от города и берега. В течение XIX века цены на землю на Южном берегу выросли во много раз, отчасти благодаря инвестициям в виноградарство, отчасти из‑за развития транспортной инфраструктуры (что сделало Южный берег в отдельности и Крым в целом более доступными), а отчасти из‑за растущего спроса на образ жизни, который предлагал этот регион. В 1817 году Ришелье приобрел 140 десятин близ Гурзуфа за 750 рублей. В 1834 году Воронцов приобрел 40 тех же десятин, на которых Ришелье построил усадьбу, за 25 000 рублей. Лишь в менее престижном Симферопольском уезде цены на виноградники оставались в конце века более или менее стабильными: в середине 1890‑х годов они продавались примерно по тем же ценам, что и в 1870‑х, – по 800–1200 рублей за десятину. Объясняя, почему виноградники вблизи Ялты, Алушты и Балаклавы стоили таких астрономических денег, Баллас писал: «Здесь было положено много денег, труда, знания